18+
Материалы нашего сайта не предназначены для лиц моложе 18 лет.
Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие.
Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие.
Подъезды к большим станциям у нас вообще не предназначены для того, чтобы радовать глаз путешественника, но в Смоленске они почему-то особенно унылы. Единственное, что скрашивает подъезжающему вид из окна, — громада Успенского собора, спокойно плывущая над беспорядочными и безобразными постройками. Он — самый мощный, внушительный и знаменитый из множества смоленских храмов. Но не самый старый.
Самые старые смоленские храмы — домонгольские, XII века. Обычно за домонгольской архитектурой принято ездить в Новгород и Псков или Владимир с Суздалем. А в Смоленске таких храмов целых три! Один из них виден прямо с платформы смоленского вокзала — церковь Петра и Павла на Городянке, к ней можно пройти по пешеходному мосту над путями. За еще одним мостом, но уже через Днепр — церковь Иоанна Богослова. Если от него поехать в противоположную от центра сторону — найдешь и третий, церковь Михаила Архангела. Вот он — самый, по-моему, примечательный, похожий на крепостную башню. Все три очень разные, но объединяет их не только век постройки, но и то, что все были трижды сильно повреждены — поляками в начале XVII века, французами в 1812 году и немцами во время Великой Отечественной. Ну и еще то, что все они успели побывать костелами — в ту почти что половину XVII века, когда Смоленск был польским.
Сегодня за оградой Успенского собора смотровая площадка. Прелести благоустройства ее еще не коснулись — нет здесь ни лавочек, ни фонарей, ни плитки. Вид, конечно, от этого хуже не становится: топография города отсюда видна во всей красе — и во всей неустроенности тоже. С холма улица буквально ныряет вниз, и прямо под Успенским собором начинается частный сектор. Домишки лепятся один к другому; среди бедных, кое-где совсем разваленных и вросших в склоны избушек то там, то здесь торчат недавно появившиеся особняки — маленькие крепости из красного кирпича или усадебки с балкончиками и колоннами, столь же аккуратные, сколь и вычурно безвкусные.
Собор нависает буквально над обрывом. Неудивительно, что его строительство, начатое почти четыреста лет назад, несколько раз прерывалось: трещали и оседали стены. И сегодня кажется, что стоит он просто чудом. Но было ради чего стараться. Такой выдвинутости прямо в небо, такой победоносной вздернутости религиозной кафедры над окружающим пейзажем нет, кажется, ни в одном из российских городов. Верующие наверняка скажут, что охраняет собор Смоленская Богоматерь — Одигитрия греческого происхождения, попавшая в Россию еще в XI веке. Они же не сомневаются в том, что именно она спасла Смоленск от нашествия Батыя, а всю Россию — от Наполеона. Один из списков иконы, перенесенный из храма местного кремля, сейчас и хранится с положенными почестями в Успенском соборе. Потому что первообраз исчез во время немецкой оккупации, после 1941 года его никто больше не видел.
Не только собор, но и весь центр Смоленска храбро подступается прямо к кромкам холмов — и оттуда город уже скатывается, а кое-где так просто сваливается вниз, несколькими улицами непрямо сбегая к Днепру через полусонные деревенские предместья. Наверное, нигде в России деревня так близко не подходит к сердцу областного центра: частные владения начинаются буквально в 100 м от здания областной администрации, за углом. Контраст еще более разителен потому, что власть сидит в огромном сталинском дворце с колоннами. Смоленск был сильно разрушен в войну, так что в конце 1940-х — начале 1950-х его щедро застраивали новыми домами с башенками и шпилями. Облик городского центра из-за этого эклектичен — есть уголки, где модерн, конструктивизм и неоклассицизм буквально прижимаются друг к другу.
Один из самых важных смоленских домов эпохи модерна называется «Русская старина». Вернее, так называлась историко-этнографическая коллекция, для показа которой это здание псевдорусского стиля в 1905 году построила княгиня Мария Клавдиевна Тенишева. В своем имении Талашкино под Смоленском она предприняла великий социально-художественный эксперимент — подружить народные традиции с просвещением, фольклор и прикладное искусство — с прогрессом, традиционные ремесла — с тонким вкусом, в каком-то широком смысле славянофильство — с западничеством и национализм — с культурой.
Когда я школьником, то есть лет 40 назад, был с родителями на автобусной экскурсии в Смоленске, в Талашкино нас тоже возили. Музея тогда никакого не было, теремок художника Сергея Малютина стоял заколоченным, в храме Святого Духа еще хранили картошку (ну или что-то в земном духе). Нам показывали только полузаброшенную мозаику Николая Рериха «Спас Нерукотворный» над входом в храм. Мозаика сегодня отреставрирована, храм открыт (освящен он никогда не был, потому что церковь не признала его слишком смелые архитектурные формы), дом-теремок под завязку набит изумительной красотой, в бывшей школе воссоздан просторный светлый класс, где крестьянских детей учили не просто грамоте и арифметике, но практическим умениям и эстетике.
Но все это во Фленове, соседнем с Талашкином хуторе. Сама талашкинская обитель не сохранилась. Разграблены и порушены были не только усадебный дом, но и «Скрыня» — хранилище тенишевской коллекции, деревенский театр, парк. Само Талашкино сегодня — ничем не примечательный поселок с панельными домами. Не бывшие ли ученики фленовской школы растаскивали и топтали талашкинскую усадьбу? Княгиня Тенишева похоронена под Парижем, от 9 тыс. экспонатов «Русской старины» сохранилась едва ли половина, и восстановить музей до сих пор не удосужились. Во Фленове Тенишевой поставлен памятник, а в Смоленске ее именем названы улица и культурный центр — как запоздалые извинения за черную неблагодарность.
Мемориальный комплекс в 20 км от Смоленска был открыт в 2000 году. Он состоит из двух частей: налево — к местам расстрелов и захоронений советских граждан, направо — к месту гибели польских офицеров, плененных в 1939-м при разделе Польши и уничтоженных в 1940-м сотрудниками НКВД. Польский мемориал — похожие на крепостные бастионы многоугольные возвышения, внутри — надгробия в форме огромных лежащих крестов. В российской «Долине смерти» — лес с памятными камнями. В центре мемориала — скульптура «Расстрел» (автор Андрей Ковальчук).
Смоленский р-н, Катынское сельское поселение
Историко-архитектурный комплекс «Теремок» в деревне Фленово в 18 км от Смоленска — остатки былого великолепия знаменитого Талашкина, центра искусств, основанного княгиней Марией Тенишевой. Сейчас там можно увидеть «Теремок» (1900) — русскую избушку по проекту художника Сергея Малютина, одного из авторов дома Перцовой в Москве. В избушке в числе прочего хранятся расписные балалайки, прогремевшие на Всемирной выставке в Париже в 1900 году. Есть еще отреставрированная церковь Святого Духа с мозаикой «Спас Нерукотворный» Николая Рериха и школа для крестьянских детей, построенная княгиней.
Смоленский р-н, пос. Фленово
Самый знаменитый российский скульптор, работавший с деревом, хотел, чтобы на его родине (он родился в деревне Караковичи под Смоленском) был его музей, и незадолго до смерти пожертвовал городу 41 свою работу. Музей был открыт в 1973 году, сейчас в его коллекции более 90 произведений Коненкова разных периодов, жанров и тем: сказочные герои, паны и наяды, торс Айседоры Дункан и реплика на Нику Самофракийскую — «Крылатая». Отдельного внимания заслуживает скульптура «Сын человеческий» — интерпретация образа Христа, созданная Сергеем Коненковым в 1933 году в Америке.
Смоленск, ул. Маяковского, 7
Смоленская художественная галерея находится в памятнике архитектуры XIX века, нарядном здании бывшего Александровского реального училища. Как и во многих региональных музеях, коллекция состоит из живописи русской школы, представленной первыми именами (Иван Айвазовский, Валентин Серов, Василий Тропинин и другие), образцов русского авангарда (Любовь Попова), западноевропейской живописи (Джованни Пеллегрини, Бернардо Строцци и даже Франсиско де Сурбаран). Сюда попала и значительная часть коллекции русских икон XV–XIX веков, собранной княгиней Марией Тенишевой.
Смоленск, ул. Коммунистическая, 4
