…Но гражданином быть обязан?

Социальное искусство популярно у музеев и местных властей.

Creative Time, нью-йоркская некоммерческая организация, занимающаяся инновационными, часто привязанными к местности художественными проектами, с этого месяца открывает серию встреч между художниками и представителями общественности в афроамериканском районе Бруклина Виксвилль. Социально ангажированное искусство — феномен не новый, его финансовая и государственная поддержка растет в США с каждым годом. «Такого рода работы все востребованнее», — говорит Нато Томпсон, главный куратор Creative Time.

Художественный музей Санта-Моники в Калифорнии проводит первую масштабную выставку, посвященную влиянию искусства на законодательство (Гражданская культура. Художники и архитекторы определяют политику, с 13 сентября по 20 декабря). Между тем Музей современного искусства в Детройте планировал в первых числах сентября разместить мобильную модель дома Майка Келли Передвижной коттедж (2010) напротив закрытых библиотек, чтобы раздавать прохожим бесплатные книги. «Мы хотим стать „идейными лидерами“ в социальной области», — говорит директор музея Элизия Борови-Ридер. Работа Келли «может использоваться в большом количестве различных проектов, а в каких — пусть решают местные власти и жители», считает она.

Учебные заведения, среди которых Государственный университет Портленда и Школа изобразительных искусств в Нью-Йорке, также открыли курсы по социально-практическому искусству. Хотя проекты Creative Time не предназначены для продажи, работы других художников с активной гражданской позицией пользуются спросом на арт-рынке — взять, к примеру, Сестера Гейтса. Чикагский художник в мае получил грант в размере $3,5 млн для своего проекта Place, в рамках которого объединятся художники, градостроители и политические лидеры в нескольких городах, включая Детройт, Акрон в штате Огайо и Гэри в штате Индиана.

Хотя споры по поводу роли и значимости этого вида искусства, а также критериев его оценки не утихают. Действительно, некоторые объясняют спрос на «гражданское» искусство желанием противостоять повсеместному распространению международных арт-ярмарок и биеннале. «Неожиданно работы этих художников появляются в других уголках света, и в другой обстановке они кажутся весьма поверхностными, — говорит Пабло Эльгера, мексиканский художник, живущий в Нью-Йорке. — В результате авторы говорят: теперь я буду творить только здесь, и всё».

Мерило успеха

В отличие от финансируемых налогоплательщиками правозащитных организаций, общепризнанных способов измерения степени воздействия социального искусства нет. «Очень трудно описать его влияние, не вдаваясь в абстрактное теоретизирование, — говорит Томпсон. — Мир меняется, и мы говорим о том, как трансформируется отношение людей к нему». Художник Томас Хиршхорн, участвовавший в общественном городском проекте, в рамках которого его интерактивная работа, посвященная памяти итальянского философа Антонио Грамши, в прошлом году на три месяца разместилась в очень бедном районе Южного Бронкса под названием Лесные Дома, считает, что результат весьма субъективен. «Местные жители еще долго будут помнить мой памятник Грамши, это событие вызвало резонанс, — говорит он. — Последует ли за этим изменение в отношении и сознании людей? Не знаю, как считают другие, но лично моя вера в преобразующую силу искусства после эксперимента с памятником Грамши только укрепилась».

Представители организации Transformazium, ведущие программы по популяризации искусства в Библиотеке Карнеги в городе Брэддок в Пенсильвании, говорят, что не ожидали такого успеха: со старта проекта в октябре 2013 года в нем приняло участие более чем 600 работ.

Художница Таня Бругера, по чьей инициативе в 2011 году совместно с Художественным музеем Квинса был сформирован Центр международного движения иммигрантов, утверждает, что оценивает прогресс по принципу «планов-пятилеток в экономике». В течение пяти лет она обучает участников управлять проектами, чтобы «создать социально дружелюбную среду, которая будет востребованна и в будущем».

Другие возражают против понятия оценки в целом. Художник Рик Лоу, запустивший в 1993 году в Хьюстоне проект доступного жилья Row Houses, говорит, что о степени художественной ценности нужно судить не по причинам и следствиям, а исходя из «сочетания практического значения с символико-эстетической составляющей».

Художница Сюзанна Лейси, которая занимается молодежной программой Oakland Project, открывшейся еще в 1991 году, говорит, что сначала методично следила за «числом посетителей и групп», но затем ее проект Между дверью и улицей — 2013, где желающие могли наблюдать за дискуссией женщин-активисток, обсуждающих проблемы расовой дискриминации, феминизма и реновации трущоб, зажил собственной жизнью. «Целью было создать харизматический образ всех этих женщин. Я плакала, когда просто смотрела на них, — говорит Лейси. — Думаю, каждый участник видит в этом что-то свое. Мы не планировали ограничивать себя какими-то рамками или системами».

Неоднозначность

Многие художники считают, что значение произведения социального искусства прямо пропорционально силе его воздействия на публику, но далеко не каждый испытывает катарсис. «Участникам и зрителям словно чего-то недостает, — говорит художница Хлоя Басс о проекте Лейси. — Внимание к документам, бумагам, кажется, здесь превалирует над задушевными разговорами, излияниями души... и восприятием публики».

Другие были не столь критичны. Во время недавнего собрания в Бронксе почти все обитатели Лесных Домов с теплотой отзывались о памятнике Грамши. Особенно говорили о том, как он полюбился детям. «Они пели, у них была еда, фильмы, библиотека», — ностальгирует Очер Мак, один из местных жителей. Чаще всего звучал вопрос: «Интересно, они его вернут?»