Музей Зигмунда Фрейда в Вене открылся после реконструкции

Музей Зигмунда Фрейда (1856–1939) в Вене, расположенный в жилом доме 1890 года, где ученый жил и работал на протяжении почти полувека, вновь открылся после €4-миллионной реконструкции.

По словам директора музея Моники Песслер, дом по адресу Берггассе, 19 в то же время служит «напоминанием о самых мрачных днях в истории», поскольку семье Фрейда пришлось спешно покинуть его, спасаясь от нацистского режима в июне 1938 года. Их личные вещи, в том числе знаменитая кушетка, на которой лежали пациенты во время сеансов психоанализа, были отправлены следом за ними в Лондон, где хранятся по сей день в доме-музее Фрейда в районе Хэмпстед. Песслер, руководящая венским музеем, в экспозиции которого практически нет оригинальных объектов, называет себя «королевой без владений».

Тем не менее, по ее словам, именно это «присутствие отсутствия» играет ключевую роль в концепции музея. Хотя интерьер приемной у входа в кабинет Фрейда воссоздан с помощью оригинальной меблировки, переданной в дар музею дочерью психиатра Анной в 1970-е годы, место, где стояла кушетка, остается пустым. Благодаря реконструкции под руководством Германа Чеха, Вальтера Ангонезе и бюро Artec Architects, посетители впервые получили доступ к расположенной в мезонине квартире Фрейдов. Помещениям частично вернули оригинальный вид, в том числе сняв поздние слои краски со стен кабинета Фрейда и раскрыв его любимый темно-красный цвет.

Постоянную экспозицию увеличили вдвое, а разделы, посвященные теории психоанализа и жизни семьи, обновили. Поднимаясь по новой лестнице, посетители знакомятся с историей дома через отрывки из дневников Фрейда, не публиковавшихся при его жизни, в которых он пишет о Первой мировой войне, о смерти своей дочери Софи от испанского гриппа в 1920 году и об аннексии Австрии нацистами в 1938-м. Зал, примыкающий к отремонтированному фойе, посвящен четырем сестрам Фрейда, убитым в нацистских концентрационных лагерях. Холокост пережил только его брат.

На нижнем этаже, где Фрейд написал «Толкование сновидений» (1899) и начал принимать первых пациентов, к которым применял «лечение разговором», до недавнего времени находились административные помещения. Теперь здесь оборудовали экспозиционные залы, в них выставлена коллекция концептуального искусства, собранная в 1990-е годы художником Джозефом Кошутом. Песслер говорит, что задумала эту экспозицию под названием «Скрытые мысли визуального характера» как «антитезу белому кубу», в которой произведения искусства отсылают к различным психоаналитическим темам. В их числе металлическая кушетка Франца Веста и неоновая инсталляция Пьера Паоло Кальцолари со словом “avido”, которое в переводе с итальянского означает «жадный, алчный».

В витрине на фасаде здания, которая раньше была единственным элементом музея, отведенным под экспонирование искусства, расположилась новая инсталляция Роберта Лонго, изображающая обрушивающуюся штормовую волну. По словам Песслер, этот образ обрел новое значение в свете вызванного коронавирусом кризиса. Она уверена, что, хотя финансовый кризис будет «иметь тяжелые последствия для всех культурных институций», хуже всего это время отразится на музеях, которые находятся на завершающих этапах кампаний по сбору средств на различные проекты.

До реконструкции Музей Зигмунда Фрейда ежегодно посещало 110 тыс. человек, 90% из которых составляли туристы. Благодаря работам, осуществленным при финансовой поддержке муниципалитета Вены, федерального правительства Австрии и частных спонсоров, в институции появились новые элементы инфраструктуры, в том числе зал для мероприятий, магазин и кафе, которые должны были помочь увеличить число посетителей. Однако теперь ожидается, что после открытия посещаемость составит лишь 20% от прежнего уровня, поэтому в музее намерены сосредоточиться на программе, ориентированной на местную аудиторию. Впрочем, Песслер надеется, что в будущем они вновь смогут принимать гостей со всего света.

Она уверена, что в нынешние беспокойные и тревожные времена публика как никогда нуждается в человеческом контакте. «Возможность постоять в пустом кабинете, где люди лежали на кушетке и делились своими тревогами с Фрейдом, значит очень много. Это чувствуется, и этот непосредственный опыт дает гораздо больше информации».