Дура-Европос: мультикультурализм в эпоху цезарей

В наших представлениях о древнеримском искусстве доминируют прежде всего Италия и сам город Рим, что естественно. В первые века новой эры именно здешние художественные традиции получили распространение почти во всех провинциях империи. А территория ее была огромна — сегодня пассажирскому лайнеру потребовалось бы пять с половиной часов, чтобы перелететь от ее западных границ до восточных. В древности, даже при условии постоянного попутного ветра, такое путешествие морем занимало полтора месяца. Неудивительно, что на окраинах государства культурное тяготение к Риму было менее ощутимо. Когда кто-то добирался до восточной границы, например до гарнизонного военного городка Дура-Европос на реке Евфрат, то оттуда до Кандагара было гораздо ближе, чем до столицы на Апеннинах.

Строго говоря, Дура-Европос располагался на краю двух империй, у подвижной, без отчетливой демаркации, границы между римлянами и их давними противниками парфянами. Город постоянно переходил из рук в руки; лишь около 90 лет, в II–III веках, он находился под полным контролем римлян. Но и в тот период искусство местных смешанных сообществ во многом противоречило греко-римским образцам и сложно поддается классификации. Причем произведения, выглядящие наиболее классическими, создавались в городе как раз при парфянском правлении, тогда как на изображениях времен римского владычества чаще встречаются иранские идиомы, парфянские одеяния и местные боги. Вопрос усложняется еще и тем, что весь Ближний Восток был когда-то частью эллинистического мира, сформировавшегося в результате завоевания Персидской империи Александром Македонским.

Дура-Европос — одно из ключевых мест, о которых рассказывается в книге «Мир между империями», представляющей собой новый обзор этой исторической темы. Издание подготовлено к недавней одноименной выставке в Метрополитен-музее в Нью-Йорке, где исследовались художественные идентичности в буферных регионах между древними сверхдержавами. Речь идет о территориях, сегодня относящихся к Йемену, Саудовской Аравии, Иордании, Израилю и Палестине, Ливану, Сирии, Ираку.

Художественные предметы на иллюстрациях к этой книге, как правило, превосходно исполнены и богато украшены, но нередко кажутся странными для современного глаза, а то и вовсе дезориентируют. Например, позолоченный бронзовый бюст Меркурия из Гелиополя в Ливане примечателен головой, инкрустированной в египетском стиле, и одеждами, украшенными тайными знаками. Алебастровая статуэтка богини из парфянской могилы в Вавилоне изображает ее обнаженной, но в золотых украшениях и головном уборе в виде полумесяца. В глаза и пупок богини вставлены бирманские рубины, с ранних пор известные на Ближнем Востоке. Для человека, знакомого с античностью, это Венера, но для изначального владельца, возможно, богиня Иштар. Известняковый погребальный портрет женщины из Пальмиры, некогда украшенный драгоценностями, все еще сохраняет яркую раскраску. Подпись на арамейском языке гласит: «Батия, дочь Мокима, внучка Малку. Увы!» Однако ее лицо, выполненное по канонам античной красоты, и накидка в греческом стиле указывают на сосуществование разнородных культурных идентичностей.

Смешение культур, явствующее из разнообразия предметов, описанных в книге, дает понять, что мир искусства далеко не всегда и не во всем следовал за политической географией. И все же удивительно, насколько всепроникающим оказалось влияние классических традиций, пропагандируемых Римом.

Эта тема выглядит особенно актуальной в эпоху глобализации, и книга способствует подъему интереса к древним кросс-культурным связям. Впрочем, актуальна она и по другим, более печальным причинам, что становится ясно из последней главы. Города Дура-Европос больше не существует. В разделе, посвященном парфянской Хатре и Северной Месопотамии, обозначена в основном виртуальная картина, так как большинство произведений ныне утрачены, разрушены или недоступны. По-прежнему наносят невосполнимый урон культурному наследию незаконные раскопки и контрабанда. Хотя книга «Мир между империями» как раз дает представление о том, что проблемы такого рода извечны.