Сильнее слабых, прекраснее сильных

В «Невероятных женщинах, которые изменили искусство и историю» Бриджит Куинн рассказывает о 15 художницах. Стоит сразу перечислить ее героинь, чтобы дать понять: далеко не все они известны даже профессиональным знатокам искусства. Итак, Артемизия Джентилески, Юдит Лейстер, Аделаида Лабий-Гийар, Мари-Дениз Вильер, Роза Бонер, Эдмония Льюис, Паула Модерзон-Беккер, Ванесса Белл, Элис Нил, Ли Краснер, Луиз Буржуа, Рут Асава, Ана Мендьета, Кара Уокер, Сьюзен О’Малли. У автора книги хороший вкус, так что творчество незнакомок достойно внимания. Хотя говорить, что все они изменили искусство, — преувеличение. 

Не стоит, однако, пренебрегать и главами, где речь идет о знаменитостях. Куинн не сообщит вам ничего нового о них, но ее очерки-эссе наполнены очень личным восприятием творчества. В каждой главе она вспоминает, как узнала о художнице и влюбилась в ее работу. Чаще всего была поражена с первого взгляда. «Я впервые увидела работу Нил — это был портрет Энди Уорхола, — когда училась в магистратуре в Нью-Йорке. И моментально влюбилась в него». Но бывали случаи, когда чувство приходило не сразу. «Итак, я „не принимала“ Рут Асаву. До тех самых пор, пока однажды в воскресенье не пришла в Мемориальный музей де Янга с сыном-подростком».

Куинн вообще много рассказывает о себе: выросла в американской сельской провинции, вокруг было много животных (отсюда любовь к лошадям и быкам анималистки Розы Бонер, у которой имелось «три страсти: живопись, животные и женщины»), поступила в университет малообразованной неформалкой, встретила превосходных преподавателей, полюбила искусство, вышла замуж, родила детей. Она откровенничает, но в меру. Личные обстоятельства помогают узнать, что она поняла и полюбила ту или иную художницу еще и как женщина женщину. 

Откровенность автора способствует нахождению общего языка с читательницами. Иногда Куинн обращается к ним напрямую — и не умничает: «Верно, вы читали книгу „Код да Винчи“ или хотя бы смотрели фильм?», «Портрет Вулф открывает нам, как глубоко на творчество Белл повлияла первая британская выставка постимпрессионистов, организованная двумя годами ранее ее любовником Роджером Фраем при поддержке ее мужа Клайва Белла (держитесь, впереди еще много подобных кульбитов)». Ссылки на источники и примечания Куинн не нужны: «Если вы не знаете, кто такой Рескин, то объясняю: он был весьма влиятельным и плодовитым критиком викторианского времени»; «Возьмем невесту, запечатленную Яном ван Эйком на „Портрете четы Арнольфини“, — сразу возникает вопрос (если вы не видели картину, поверьте мне на слово): почему невеста так беременна?». Столь же запросто она разъясняет искусствоведческие термины, историческую ситуацию, суть исканий сенсимонистов, этику японцев.

Бриджит Куинн — феминистка, о чем сама и говорит в предисловии, но никакого мужененавистничества, приписываемого борцам (извините, у этого слова нет приемлемого феминитива) за права женщин, у нее не отыскать. Она с воодушевлением рассказывает, как на протяжении веков женщинам было трудно оставаться верными призванию, испытывая при этом дискриминацию по полу, расе, национальности, сексуальному выбору. А скульптор Эдмония Льюис, дочь индианки и негра, лесбиянка, уехавшая в 1866 году из Америки в Европу, страдала по всем пунктам. 

Женщинам было очень тяжело писать картины и одновременно вести домашнее хозяйство, растить детей и выслушивать насмешки над «женским искусством». Даже отвечать за собственную внешность. «Обсуждение работ Джексона Поллока никто никогда, насколько мне известно, не начинал со слов: „Этот облысевший художник выглядит еще вполне сильным мужчиной...“. А вот непривлекательность его жены Ли Краснер обязательно отмечали все рецензенты». Ну и конечно, «традиция обвинять художниц в том, что они спят с теми, кто им позирует, стара так же, как традиция обвинять их в том, что вместо них произведение создает какой-то мужчина».

Куинн пишет, что у большинства ее героинь рано умерли матери и их воспитывали суровые отцы. Что правда — но у многих художников-мужчин тоже было сиротское детство: смертность при родах была высока. Можно найти в книге и другие натяжки. Иногда влюбленность мешает писательнице быть объективной. Вряд ли можно согласиться с утверждением, что не Пикассо и Матисс, а Паула Модерзон-Беккер была первой модернисткой, что она «мать альтернативного направления модернизма: психологически чуткого, отчаянно смелого, вопиющего и упорствующего в своей женственности». 

Каждая глава «Невероятных женщин» предварена милым портретом героини, написанным Лизой Конгдон. И эта художница — прекрасный пример успешной женской судьбы в искусстве. Начав брать уроки рисования в 30 лет, она быстро сделала карьеру иллюстратора и написала несколько книг, в том числе «Твори целый день: как превратить творчество в профессию и обеспечить себе стабильный доход». Так что книгу о тяжелых судьбах художниц сотворили две вполне счастливые и профессионально состоявшиеся женщины, решившие напомнить о том, что стать такими было возможно далеко не всегда.