Вилла на фоне замка

Мы разговариваем с Каролин Христов-Бакарджиев на вилле, которую туринский коллекционер Франческо Федерико Черрути построил специально для своей невероятной коллекции искусства. В 2017 году, через два года после смерти коллекционера, его семья неожиданно передала дом и собрание Черрути стоимостью $600 млн соседнему Кастелло ди Риволи — атмосферному музею современного искусства на окраине Турина, которым заведует Христов-Бакарджиев. «В это верится с трудом!» — восклицает она.

Вилла открылась для публики в начале мая. В ее экспозиции — часть коллекции, включающей шедевры Средневековья и барокко, работы мастеров XX века Джорджо Де Кирико, Фрэнсиса Бэкона и Энди Уорхола, а также редкие книги и предметы декоративно-прикладного искусства. Полная энергии 61-летняя Христов-Бакарджиев сейчас занимается организацией выставки, которую называет «оммажем коллекции Черрути». Предполагается, что современные авторы вроде Джузеппе Пеноне и Камиль Энро по заказу музея создадут работы, перекликающиеся с этим собранием.

В юности Христов-Бакарджиев мечтала стать литературным критиком, «но выяснилось, что это никому не нужно». В итоге она стала искусствоведом. «В 1980-х годах я начала брать интервью у художников в их мастерских и поняла, что создание произведений искусства и подготовка выставок — захватывающее занятие, — вспоминает она. — А потом решила, что смогу делать экспозиции лучше, чем те люди, о которых я писала».

За этим последовал ряд крупных выставок, в том числе Città-Natura в Риме в 1997 году и проводимая раз в пять лет Greater New York в 2000 году, а также персональные экспозиции Уильяма Кентриджа, Франца Клайна и Пьера Юига. Но только после трех так называемых многолетников — Сиднейской биеннале 2008 года, Documenta 13 в Касселе в 2012 году и Стамбульской биеннале в 2015-м — Христов-Бакарджиев получила международное признание как куратор.

Каролин славится умением находить молодые таланты и любовью к работе с ними. Художники отвечают ей взаимностью. «Им нравится моя критическая позиция, мои вопросы, — говорит она. — Я участвую в процессе создания работы как доверенное лицо, как первый зритель, который высказывает свое мнение». Начинающим кураторам она советует «вооружиться скептицизмом и действовать с пониманием того, что мы служим художникам и никому больше». Но важны и посетители музея. Кураторы — это «переводчики», которые помогают художнику говорить с аудиторией, полагает Христов-Бакарджиев. 

Сегодня ее внимание больше сосредоточено на проблемах музея. После финансового кризиса 2008 года музеи по всей Европе перешли в режим жесткой экономии. В начале этого года серьезный резонанс вызвало решение итальянского правительства уменьшить на €1,5 млн двухмиллионный грант MAXXI — Национального музея искусств XXI века в Риме. При этом уверенно растет число коллекционеров и частных музеев. «Кажется, мы живем в такое время, когда государственный сектор находится в упадке, как будто это пережиток XX века», — замечает Христов-Бакарджиев. 

К счастью, Музей современного искусства Кастелло ди Риволи в основном существует на субсидию регионального правительства Пьемонта, небольшие пожертвования властей Риволи и Турина и, в отличие от многих итальянских музеев, финансируется частными фондами и банками. Его здание, замок Риволи, является объектом всемирного наследия ЮНЕСКО. Музей владеет замечательной коллекцией произведений искусства арте повера, а по вечерам посетители могут поужинать в мишленовском ресторане. Впрочем, несмотря на все эти богатства, по словам Христов-Бакарджиев, «с таким неприступным рынком мы не можем себе позволить покупать много произведений искусства». Она «отдает должное» коллекционерам, которые открывают свои музеи, но отмечает, что такие собрания чаще хранятся в частных владениях, а не в благотворительных фондах. «И если владелец разоряется, его музей вынужден закрыться. А если кто-то умирает, то коллекция идет с молотка». 

Каролин Христов-Бакарджиев надеется, что сотрудничество Кастелло ди Риволи с фондом семьи Черрути обеспечит  более устойчивую и долговременную модель. «Я хотела бы, чтобы мы стали примером того, что можно сделать в XXI веке. Нам нужно привлечь коллекционеров и обеспеченную элиту, которые могли бы помочь нам создать наследие для потомков», — мечтает директор музея.