18+
Материалы нашего сайта не предназначены для лиц моложе 18 лет.
Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие.
Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие.
Серия акварелей концептуалиста Аркадия Насонова «Минусовка» посвящена тому, что изобразить, строго говоря, невозможно, — воображаемым звукам музыки посреди ледяной пустыни. Тем не менее проект, как говорят в кино, «основан на реальных событиях». Идея пришла художнику в голову во время плавания по Арктике на ледоколе вместе с группой биологов и антропологов. «На одном из островов мне отчетливо послышалась музыка Пёрселла. Я представил себе замерзающего музыканта, который в полусне принимает голоса животных и птиц за мелодии разных композиторов», — рассказывает Насонов. При нуле градусов заблудившийся путешественник «слышит» Дюка Эллингтона, а когда температура, вопреки законам природы, понижается до минус 1000, дело доходит до Джона Кейджа. Название серии — игра слов: если в музыкальной записи-«минусовке» отсутствует вокал, то на рисунках тоже не хватает важного элемента — фигуры самого героя. Мы видим лишь лица композиторов, являющихся ему в галлюцинациях. На выставке в галерее Iragui (9 ноября — 6 декабря), помимо самих акварелей, демонстрируется снятое в том же плавании видео «Пингвины в Арктике», оно продолжает тему воображения, меняющего реальность. Поскольку пингвины в Арктике, как известно, не водятся, их изображали полярники, одетые в костюмы, специально для этой цели привезенные запасливым художником из Москвы.
Вышивание и прочие виды женского рукоделия вошли в арсенал современного искусства не вчера, и популярность их растет с каждым годом. Дошло до того, что в основном проекте куратора Кристин Масель на последней Венецианской биеннале текстильных работ было так много, что ехидные критики сравнивали экспозицию с отчетной выставкой кружка «Умелые руки». Лиза Ольшанская далеко не единственный российский художник, экспериментирующий с вышивкой, но ее почерк ни с чем не спутаешь. Расширяя границы жанра, она то вставляет свои работы в тяжелые каменные рамы, то комбинирует вышивку с найденными объектами: часами, детскими игрушками и прочим мелкокалиберным домашним хламом, создавая причудливые ассамбляжи. Выставка «Стежки про стишки» в галерее «Роза Азора» (1–18 ноября) — совместный проект Ольшанской и журналистки Ольги Ципенюк. Абстрактные вышивки художницы, не снятые с пялец, словно бы еще не вполне законченные, соседствуют с выбранными Ципенюк текстами современных поэтов. Работы Ольшанской не иллюстрируют стихи, но между ними явно чувствуется внутреннее родство: фрагментарность, незаконченность и многозначительность, возведенные в ранг художественного приема, в современной поэзии, как и в концептуальном рукоделии художницы, — основа основ.
Аукционный дом Vladey не в первый раз проводит тематические торги. Очередные посвящены эпохе гласности — времени реформ, надежд, очередей, сухого закона, а заодно расцвета «неофициального искусства», в те годы начавшего выходить из подполья и вызывавшего нешуточный интерес у иностранцев. (В связи с этим как не вспомнить, что в начале этого года в «Гараже» прошла выставка «Ставки на гласность», посвященная первому и единственному аукциону Sotheby’s в Москве 1988 года? Похоже, ностальгия по тем временам — сейчас своего рода тренд. Почему — вопрос не столько к организаторам выставок, сколько к политологам и социологам.) В результате в наших музеях этот период в истории российского искусства представлен далеко не полно: множество, если не большинство, лучших работ — в частных коллекциях за рубежом. Основная часть произведений на аукционе — с выставки «Гласность/Перестройка», прошедшей в лондонской галерее Haunch of Venison в 2010 году. Куратор Haunch of Venison Нина Миалл, в свою очередь, взяла за основу экспозиции одноименную выставку в ныне закрывшейся московской галерее Volker Diehl + Gallery One. Организаторам аукциона удалось собрать около 100 образцов искусства эпохи гласности, в числе топ-лотов — работы Александра Виноградова и Владимира Дубосарского, Айдан Салаховой, Александра Косолапова, Константина Звездочетова и других. Проникнуться духоподъемной перестроечной атмосферой можно на предаукционной выставке в цехах красного и белого на «Винзаводе» до 12 ноября. Сам аукцион состоится 13 ноября.
Выставка «В поисках Верхнего Кисловского переулка» в галерее Веры Погодиной VP Studio — кураторский дебют музыканта Василия Шумова, основателя знаменитой в 1980-х рок-группы «Центр» (и по совместительству — мужа галеристки). Его заинтриговали странности топонимики переулков вокруг Московской консерватории, в одном из которых расположена галерея. «Сегодня в этом районе четыре Кисловских переулка — Большой, Малый, Нижний и Средний. Верхнего нет. Хотя по логике, если есть Нижний и Средний, должен быть и Верхний», — удивляется Шумов. По его предложению художники, среди которых Семен Агроскин, Нина Котел, Витас Стасюнас, взялись переосмысливать историю квартала — бывшей Кисловской слободы. С XVI века здесь жили «кислошники» — люди, занимавшиеся изготовлением всевозможных солений и кваса. Продукция их поставлялась к царскому и патриаршему столу. Натюрморты, в которых увековечены банки с соленьями и маринадами, проникнуты особым чувством — похоже, их авторов вдохновляет не столько далекое Средневековье, сколько недавнее прошлое. Речь тут явно идет не о пирах опричников, а о застольях советской эпохи с домашними солеными огурцами или консервами венгерской фирмы «Глобус», в ту пору мало кому доступными по причине дефицита, а ныне — спокойно стоящими на полках супермаркетов. Что это — ностальгия или тайный страх возвращения в недобрые старые времена? Судить зрителю. Ясно одно: любое застолье в нашей стране рано или поздно сводится к спорам о политике, а взявшись за невинную тему еды, российский художник вольно или невольно приходит к манифесту.
На мировом арт-рынке набирает популярность формат Condo, когда галеристы в том или ином городе на время предоставляют часть своей площади коллегам из других стран. «Гастроли» заграничной галереи длятся около месяца, при этом выигрывают и гости, и хозяева: первые открывают для себя новый рынок, вторые привлекают публику, не тратясь на новую выставку. Московские галеристы идут по стопам западных коллег — но своим путем. Если Condo — своего рода Airbnb для галерей, то у нас предпочитают формат, больше напоминающий коммунальную квартиру. Год назад «Открытая галерея» Натальи Тамручи пустила в свой подвал в двух шагах от Нового Арбата галерею «Ковчег», договорившись с ней делать выставки по очереди. С ноября состав «жильцов» меняется. «Открытая галерея» сейчас не проводит выставок, и вместо нее к «Ковчегу» подселится новая соседка — Pinkpong Gallery, специализирующаяся на молодых художниках. Новая галерея — детище куратора Нади Миндлин, в прошлом работавшей в галерее Artwin. Для начала нам покажут выставку петербургской художницы Лизы Бобковой (8–29 ноября). В экспозиции — изящные акварели из серии, которую галерея недавно представила на ярмарке Cosmoscow, и инсталляция «Когда все растаманы отпускают своих кошек», в которой абстрактный рисунок, будто вырвавшись из-под авторского контроля, разрастается до размеров комнаты — для ее создания художнице потребовался целый рулон тонкой кальки.
Выставки в московском офисе Sotheby’s — большая редкость. Дело в том, что, в отличие от отделений аукционного дома в других странах, российское не имеет собственного выставочного зала. В Москве у Sotheby’s есть лишь рабочее помещение, а когда перед крупными торгами в Лондоне или Нью-Йорке топ-лоты привозят в Москву, их показывают на арендованных площадках. Выставка «Жемчужины дворянского портрета» (до 16 ноября) проходит в самом офисе и к торгам отношения не имеет. Ее можно увидеть, лишь предварительно позвонив по телефону (часть экспозиции размещена в переговорной комнате, где принимают важных клиентов). Выставка получилась камерная — под стать помещению. Известные коллекционеры российского искусства XVIII–XIX веков Татьяна и Сергей Подстаницкие предоставили для нее тихую, «домашнюю» графику первой половины XIX столетия — акварели небольшого формата и миниатюры. В обиходе дворянских семей того времени подборки таких портретов отчасти заменяли семейные фотоальбомы. В числе самых любопытных экспонатов — портрет Изабеллы Хоппнер работы Карла Брюллова и произведения его брата Александра, известного архитектора и блистательного рисовальщика. Во время пребывания в Италии ему довелось нарисовать портреты неаполитанской королевы Марии-Изабеллы и ее детей. «Мне заплатили довольно хорошо, а королева подарила мне еще часы и просила еще налитографировать эти портреты», — вспоминал Александр Брюллов. Также представлены работы Владимира Гау и Петра Соколова.
