Экспорт революции в Венецию

№57, октябрь 2017
№57
Материал из газеты

25–27 октября в венецианском университете Ка'Фоскари пройдет научная конференция, посвященная восприятию русского искусства за рубежом. Один из участников, Ильдар Галеев объясняет, почему взаимодействие культур становится актуальными именно теперь

Ильдар Галеев, издатель, основатель и владелец «Галеев-галереи». Фото: Н.Польская, Т.Хессо
Ильдар Галеев, издатель, основатель и владелец «Галеев-галереи».
Фото: Н.Польская, Т.Хессо

Русская революция, о которой так долго говорили большевики, вновь волнует умы гуманитариев, спустя 100 лет становясь темой выставок, семинаров и конференций. В наши дни коминтерновские мечты об экспорте революции воплотились в причудливых, близких к игровым формах: уже не как трагедия, но пока еще не как фарс. Отметить юбилей событий 1917-го спешат города и страны разных континентов.

Итальянский университет Ка’Фоскари и его подразделение Центр изучения искусства России (CSAR) традиционно выступают в роли зачинщика русской темы, поэтому собирать интеллектуалов, озабоченных российской культурой и влиянием на нее революционных идей и событий, этой осенью им сам бог велел. Провести конференцию «Переводы и диалоги: восприятие русского искусства за рубежом» (25–27 октября) CSAR помогают другие солидные институции: Общество искусствоведов восточноевропейского, евразийского и русского искусства и архитектуры (SHERA) и Центр русского искусства Кембридж — Курто (CCRAC), а также московский некоммерческий фонд IN ARTIBUS.

В ХХ веке идеи революционных преобразований вообще и в искусстве в частности артикулировались повсеместно и интернационально. Русский акцент в этом речевом и текстуальном гомоне улавливался четко. Восприятие творчества русских мастеров имеет для широкой публики и исследователей на Западе особое значение. Не потому ли тема «встречи-невстречи» художника из России со своим зрителем или коллегой за рубежом стала главенствующей на нынешней венецианской конференции? Взаимодействие культур и их диалог становятся актуальными особенно теперь, когда на всех фронтах наблюдается санкционный дождь, а под ним — всеми покинутая и «обиженная» Россия.

По сути дела, конференция превращается в единственный способ «защиты» России в искусствоведческом поле, реконструкцию ее культурного величия, хотя бы и в масштабе настольного макета, редкое на сегодняшний день пространство восстановления интеллектуалами того, что в последние годы методично разрушалось политическими элитами. Разумеется, такую конференцию можно провести и в РФ, если знать, что результаты ее станут конвертируемой валютой в мировом научном сообществе, а не окажутся предметом междусобойчика.

В самóм пристальном внимании западных ученых к обсуждаемой русской повестке кроется призыв, несмотря ни на что, продолжать исследования. Оборот «несмотря ни на что» тут больше относится к российским специалистам, которым, как повелось, не привыкать работать в спартанских реалиях.

Искусство России XVIII–XIX веков правит бал в первый день из трех запланированных. Если фигура Василия Верещагина, неизменно вызывающая повышенное внимание, стала темой сразу двух докладов (Елена Нестерова и Молли Брансон), то исследование Ильи Доронченкова о русских художниках в Париже 1860–1880-х годов идет дальше обычного перечисления имен и хронологии событий. Основная интрига здесь состоит в том, насколько русские, находясь в эпицентре европейского авангарда («встающий на ноги» импрессионизм), были восприимчивы к нему и что им мешало овладевать инновационными технологиями и практиками.

Доклад француженки Маргарет Шаму о картине Карла Брюллова «Последний день Помпеи» привносит новизну в избитую поколениями искусствоведов историю восприятия главного русского шедевра современниками-художниками: восторги и хула в дискуссиях той эпохи шли рука об руку. Выступление Венди Салмонд посвящено успехам в Америке блестящего портретиста Константина Маковского. И тут никак не обойтись без сравнений со столь же эффектным его современником Джоном Сарджентом, а Поли Блейксли рассказывает о таинственной Эмили Шанкс, которую она нарекла первой женщиной-передвижницей, тем самым терминологически и семантически обозначив связь с русской художественной традицией конца XIX века. 

Макс Пенсон. «Юная авиамоделистка». Конец 1920-х. Фото: «Галеев-галерея»
Илья Репин. «Садко». 1876. Фрагмент. Государственный Русский музей
Лев Нусберг и группа «Движение». «Октябрьские игры с зеркалами». 1972. Перформанс
Иван  Пуни. «Натюрморт». Конец 1910-х. Краснодарский краевой художественный музей им. Ф.А.Коваленко. Фото: veniceconference.com
Эль Лисицкий. «Абстрактный кабинет». Вид стены и левого угла. Ландес-музей, Ганновер. 1927–1928. Фото: veniceconference.com
Карикатура на картины Василия Верещагина в еженедельнике Berliner Wespen. 1882. Фото: veniceconference.com
Макс Пенсон. «Юная авиамоделистка». Конец 1920-х.
Фото: «Галеев-галерея»
Илья Репин. «Садко». 1876. Фрагмент. Государственный Русский музей
Лев Нусберг и группа «Движение». «Октябрьские игры с зеркалами». 1972. Перформанс
Иван Пуни. «Натюрморт». Конец 1910-х. Краснодарский краевой художественный музей им. Ф.А.Коваленко.
Фото: veniceconference.com
Эль Лисицкий. «Абстрактный кабинет». Вид стены и левого угла. Ландес-музей, Ганновер. 1927–1928.
Фото: veniceconference.com
Карикатура на картины Василия Верещагина в еженедельнике Berliner Wespen. 1882.
Фото: veniceconference.com

Серьезную дискуссию обещает исследование Екатерины Вязовой о феномене «Русских сезонов» в Европе. Дягилевская идея репрезентации России на Западе воплощалась умом и талантами людей, европейски ориентированных, исповедовавших ценности, далекие от славянофильства. В данном случае миф о России вызван утратой единства с ней, обрывом жизненной связи. Эта потеря и компенсировалась стремлением воссоздать славянский мир в своем сознании и текстах, выражалась в коллекционировании древнерусских артефактов (библиотека Дягилева включала в себя русские первопечатные книги, а также старославянские рукописи).

Второй день посвящен культурно-историческим вехам начала ХХ века. Здесь не обманет ожиданий доклад известного специалиста по конструктивизму Кристины Лоддер о связях Баухауса и Вхутемаса, об их общем идейном векторе — необходимости тотальной революционизации (прежде всего сознания художника, а затем жизненно важных пространств) на основе новой эстетики, свободной от наследия прошлого и устремленной только в будущее. 

Русско-германские связи в этом всеобщем переустройстве мира играли важнейшую роль. Этот межкультурный диалог осуществлялся в том числе выставочными программами, о чем поведает Андрей Сарабьянов. Уточнения, сделанные им, касаются экспозиции Первой русской художественной выставки в галерее Van Diemen в Берлине и таят в себе массу неожиданностей.

Большую роль в продвижении русского искусства, или, правильнее было бы сказать, искусства художников из России, играли критики и журналисты. Вячеслав Завалишин — один из тех русских людей, которые после Второй мировой войны оказались на Западе. Его интереснейшая биография — жизнь с крутыми виражами — и его творчество — статьи о русской литературе и художественной культуре, написанные на протяжении десятилетий (1950–1990-е), — стали темой доклада Джона Боулта. Завалишин был хроникером русского искусства в США. Он писал для нью-йоркских русскоязычных изданий, а также для русской службы радио «Свобода». Эти тексты никогда не публиковались отдельной книгой — ни в России, ни где-то еще. Вспомнить о нем на конференции весьма своевременно.

Отдельное заседание посвящено трем грандам: Казимиру Малевичу, Владимиру Татлину и Эль Лисицкому. Лично я заинтересован в докладе Наташи Курчановой «Искусство предметности: Татлин глазами Флавина». О том, как авангардисты 1910-х свободно и непринужденно распоряжались классическим наследием прошлого, всем хорошо известно, но вот теперь и авангард начала века стал своего рода религией — опиумом для творческого народа на исходе столетия. Насколько же почтительны сегодняшние ультралеваки по отношению к пращурам? Дэн Флавин, апостол скульптурного минимализма, известен своими оммажами Татлину (1964–1990), и теперь интересно убедиться в том, сколь оригинальны его светопостроения и как флуоресцентные структуры транслируют татлинский месседж. 

Третья и заключительная сессия раскладывает по полочкам русское послевоенное и современное искусство. Тут и московский концептуализм (Сабина Хэнсген), и искусство эпохи застоя (Наталия Мазур). Особый интерес логично вызывает доклад о методах продвижения русских художников в Америке (Юлия Туловская); тематически близко к нему сообщение Анны Франц «Русское искусство на международной арене». В центре выступления Николя Лиуччи-Гутникова, героя недавней экспозиции русских в Центре Помпиду, — идеи о том, как следует выставлять подаренные Бобуру работы: так, чтобы у остальных, неохваченных акцией дарения коллекционеров возник острый зуд — гифтомания, толкающая на пожертвования и завещания.

Пройдут и два круглых стола. Один из них — о коллекционировании и коллекционерах. Тема эта представляется неисчерпаемой, но в составе дискутантов — серьезные практики-тяжеловесы (Алла Розенфельд, Александр Боровский, Наталья Колодзей), делящиеся с молодыми коллегами, относительно недавно вставшими на путь собирательства, секретами стратегии и тактики. В коммерческой части, думается, молодежь, в свою очередь, подучит «стариков», так чтобы дискуссия принесла взаимовыгодные плоды. Второй круглый стол «накрыли» для музейных дам и кавалеров. Они, без всякого сомнения, знают толк в том, как и под каким соусом подать русское искусство на Западе. Так, чтобы и на Востоке об этом помнили всю оставшуюся жизнь.  

Самое читаемое:
1
Как королева Елизавета II управляла величайшей мировой коллекцией искусства
Во время своего правления Елизавета II открыла Королевскую коллекцию для публики. Одно из последних великих европейских королевских собраний, сохранившихся в неприкосновенности, представляет собой ретроспективу вкусов за более чем 500 лет
09.09.2022
Как королева Елизавета II управляла величайшей мировой коллекцией искусства
2
Ученые рассмотрели новые детали на «Молочнице» Вермеера
Анализ полотна «Молочница» Яна Вермеера перед его большой выставкой в Рейксмузеуме показывает, что художник работал намного быстрее, чем предполагалось ранее, и жертвовал деталями в пользу лаконичности
09.09.2022
Ученые рассмотрели новые детали на «Молочнице» Вермеера
3
В окрестностях Багдада обнаружен древний город
Исторически сложилось так, что почти вся иракская археология сосредоточена на объектах в междуречье Тигра и Евфрата. А вот новая находка отсылает к истории Парфянского царства — и этот тренд выглядит не менее перспективным
16.09.2022
В окрестностях Багдада обнаружен древний город
4
Третьяковка покажет проекты, посвященные Дягилеву, Рериху и Грабарю
Директор Третьяковской галереи Зельфира Трегулова вместе с коллегами рассказала о новых приобретениях и раскрыла подробности будущих выставок
21.09.2022
Третьяковка покажет проекты, посвященные Дягилеву, Рериху и Грабарю
5
Российский исследователь расшифровал письменность острова Пасхи
Последователь Юрия Кнорозова предложил свою версию чтения языка кохау ронго-ронго, используя экспонаты из петербургской Кунсткамеры
29.09.2022
Российский исследователь расшифровал письменность острова Пасхи
6
Материальная база отечественных киногрез: костюмы для героев
Рассказ о костюмах, которые создавала для классических советских фильмов художница Ольга Кручинина, открывает серию книг, посвященных представителям этой славной, но не всеми по достоинству ценимой профессии
16.09.2022
Материальная база отечественных киногрез: костюмы для героев
7
Один (не)посредственный взгляд на очень (не)плохую выставку
В галерее XL на «Винзаводе» открылась «Самая плохая выставка на свете». Авторы проекта, Авдей Тер-Оганьян и Художественное объединение «Красный кружок», исследуют природу плохого искусства — и плохого зрителя
16.09.2022
Один (не)посредственный взгляд на очень (не)плохую выставку
Подписаться на газету

2021 © The Art Newspaper Russia. Все права защищены. Перепечатка и цитирование текстов на материальных носителях или в электронном виде возможна только с указанием источника.

16+