Семейное дело Веры Вильковиской

Специально для TANR художественный критик Ольга Кабанова рассказала о больших и маленьких ролях, которые художники и их семьи могут играть в истории искусства

Вера Вильковиская. «Автопортрет». 1924. Бумага, ксилография. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург
Вера Вильковиская. «Автопортрет». 1924. Бумага, ксилография. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург
Ольга Кабанова, искусствовед, арт-обозреватель, архитектурный критик. Фото: А.Астахова
Ольга Кабанова, искусствовед, арт-обозреватель, архитектурный критик.
Фото: А.Астахова

Искусство вечно — но не произведения: картины уходят в небытие, краски лупятся, холст рвется. Кроме тех, что хранятся в музеях и важных частных коллекциях. Но и они переполнены. Честно сказать, на выставках, где показывают давно забытого и вновь открытого художника, нередко думаешь: «Ну и забыли бы. И хорошо, что в будущее берут не всех. Всех мир не упомнит и не вместит». Но это идет вразрез с интеллектуальной модой: сейчас принято видеть историю искусства не как парад гениев, а как процесс (вот он-то и вечен). Как и в природе, там все взаимосвязаны, у малых и у великих — свои большие и маленькие роли в общем действе. Кроме того, музеи устали от скопления публики в одних и тех же залах и пытаются делать экспозиции, смешивая художников первого, второго, третьего ряда и даже «др.». Тогда ясно, что есть единая художественная среда и никто в ней не лишний.

Вера Вильковиская. «Портрет брата, Степана Вильковиского, в мастерской Н.М.Сапожниковой». Середина 1910-х. Холст, масло. Собрание семьи художницы
Вера Вильковиская. «Портрет брата, Степана Вильковиского, в мастерской Н.М.Сапожниковой». Середина 1910-х. Холст, масло. Собрание семьи художницы

Кроме истории искусства, есть и истории семейные, личные. В них длится другой процесс, где тоже все важны именно в своей связи. И если в родственной цепочке людей и времен не хватает звена, то возникает потребность его восстановить. Выставка Веры Вильковиской в «Галеев-галерее» — это прежде всего семейное дело, и оно долго, больше полувека, ждало своего завершения. Фотографии — студийные и любительские — важнейшая часть экспозиции, как и фрагменты родственных мемуаров, вошедших в выпущенную к выставке книгу. Прежде всего потому, что писала художница в основном портреты родных и друзей, часто брата Степана — красивого и талантливого, арестованного в 1933-м, потом расстрелянного.

Вера Вильковиская. «Портрет молодой женщины». 1910-е. Бумага, уголь, сангина. Собрание семьи художницы
Вера Вильковиская. «Портрет молодой женщины». 1910-е. Бумага, уголь, сангина. Собрание семьи художницы

Вера Вильковиская родилась в 1890 году в интеллигентной семье, была старшей из шести детей. Училась в Казанской художественной школе — там же преподавал Николай Фешин (это упоминание обязательно: свет знаменитости осеняет ее спутников, а не оставляет в тени) — и работала в мастерской его подруги Надежды Сапожниковой, бравшей уроки у Кеса ван Донгена. Все это говорит о качестве художественной среды в Казани 1910-х годов и объясняет смелость, с которой Вильковиская писала свои портреты, не боясь резких цветовых сочетаний, как у экспрессионистов, не теряя черт модели, оставаясь в рамках живописи фигуративной. После революции она занялась гравюрой, входила в объединение графиков «Всадник», основанное вернувшимся из Германии Илларионом Плещинским. Как мастер графического портрета Вильковиская получала похвалы критиков и участвовала в выставках вместе с классиками авангарда. И почти все время много преподавала, зарабатывала на жизнь. Но мечтала о больших картинах, сложных композициях.

Вера Вильковиская. «Еврейка». 1922. Лист из графического альманаха «Всадник» № 3, 1922. Бумага, цветная линогравюра. Частное собрание, Москва
Вера Вильковиская. «Еврейка». 1922. Лист из графического альманаха «Всадник» № 3, 1922. Бумага, цветная линогравюра. Частное собрание, Москва

Все изменилось в 1926 году, когда левых из Казани вытеснил АХХР. Вильковискую уволили из Архитектурно-художественных мастерских. Она бедствовала, потом уехала в Москву. Преподавала рисование в школе и из большого искусства ушла. Во время войны вернулась к матери в Казань и там умерла от дистрофии.

Вера Вильковиская в 1909 г. Фотография
Вера Вильковиская в 1909 г. Фотография

Оставшиеся после нее картины хранились у живущих в разных городах родственников, не задумывавшихся о художественной ценности этого наследства. Показывали их знакомым художникам, но те ничего определенного не говорили. Хранили холсты и рисунки как семейные фотографии, как вещи из прошлого, с которыми нельзя расстаться, ведь это память о родных. Но пришло время, и настала потребность эти картины собрать, отреставрировать и вывести в свет. Однако сведений о Вере Вильковиской семья сразу найти не смогла, имя ее почти не упоминалось в словарях и справочниках. Так что понимание, каким именно художником была «тетя Вера», сформировалось после долгого поиска. Но он благополучно завершился, семейная история соединилась с историей русского искусства, где у каждого художника, в нем участвовавшего, есть свое место — не важно, какое по счету. Главное, что сделана работа памяти, необходимая для связи времен и поколений, что Вера Вильковиская с ее светлыми художническими поисками и печальной судьбой возникла из небытия и тронула тех, кто увидел работы и узнал ее историю.

«Галеев-галерея»
Вера Вильковиская (1890–1944). Живопись, графика
До 8 декабря

Материалы по теме:
Три выставки недели
Самое читаемое:
1
Как королева Елизавета II управляла величайшей мировой коллекцией искусства
Во время своего правления Елизавета II открыла Королевскую коллекцию для публики. Одно из последних великих европейских королевских собраний, сохранившихся в неприкосновенности, представляет собой ретроспективу вкусов за более чем 500 лет
09.09.2022
Как королева Елизавета II управляла величайшей мировой коллекцией искусства
2
Ученые рассмотрели новые детали на «Молочнице» Вермеера
Анализ полотна «Молочница» Яна Вермеера перед его большой выставкой в Рейксмузеуме показывает, что художник работал намного быстрее, чем предполагалось ранее, и жертвовал деталями в пользу лаконичности
09.09.2022
Ученые рассмотрели новые детали на «Молочнице» Вермеера
3
Третьяковка покажет проекты, посвященные Дягилеву, Рериху и Грабарю
Директор Третьяковской галереи Зельфира Трегулова вместе с коллегами рассказала о новых приобретениях и раскрыла подробности будущих выставок
21.09.2022
Третьяковка покажет проекты, посвященные Дягилеву, Рериху и Грабарю
4
В окрестностях Багдада обнаружен древний город
Исторически сложилось так, что почти вся иракская археология сосредоточена на объектах в междуречье Тигра и Евфрата. А вот новая находка отсылает к истории Парфянского царства — и этот тренд выглядит не менее перспективным
16.09.2022
В окрестностях Багдада обнаружен древний город
5
Российский исследователь расшифровал письменность острова Пасхи
Последователь Юрия Кнорозова предложил свою версию чтения языка кохау ронго-ронго, используя экспонаты из петербургской Кунсткамеры
29.09.2022
Российский исследователь расшифровал письменность острова Пасхи
6
Материальная база отечественных киногрез: костюмы для героев
Рассказ о костюмах, которые создавала для классических советских фильмов художница Ольга Кручинина, открывает серию книг, посвященных представителям этой славной, но не всеми по достоинству ценимой профессии
16.09.2022
Материальная база отечественных киногрез: костюмы для героев
7
Один (не)посредственный взгляд на очень (не)плохую выставку
В галерее XL на «Винзаводе» открылась «Самая плохая выставка на свете». Авторы проекта, Авдей Тер-Оганьян и Художественное объединение «Красный кружок», исследуют природу плохого искусства — и плохого зрителя
16.09.2022
Один (не)посредственный взгляд на очень (не)плохую выставку
Подписаться на газету

2021 © The Art Newspaper Russia. Все права защищены. Перепечатка и цитирование текстов на материальных носителях или в электронном виде возможна только с указанием источника.

16+