Кассель научился у Афин: открылась вторая часть Documenta

Documenta 14 в Касселе доказывает, что самое современное — это архив. Художники чувствуют себя исследователями культурной (и не культурной) истории, социологами и документалистами и думают о том, как стремление к идеалу оборачивается преступлением

Главным объектом фестиваля стала инсталляция «Парфенон из книг» Марты Минухин
Главным объектом фестиваля стала инсталляция «Парфенон из книг» Марты Минухин

На фоне Парфенона

Если бы Documenta 14, проходящая раз в пять лет международная выставка, показала только одно произведение — «Парфенон из книг» 74-летней аргентинки Марты Минухин, то все равно можно было бы сказать, что выставка удалась. Редко бывает, чтобы одна работа сочетала в себе и сильное интеллектуальное высказывание, и великолепное зрелище. Занявшее центральную площадь Касселя Фридрихплац 70-метровое сооружение кажется небывалым миражом, архитектурным летучим голландцем, каким-то чудом спустившимся на немецкую землю. Причем ровно в том месте, где в 1933 году национал-социалисты устроили костер из тысяч неугодных книг. Марта Минухин создала не просто памятник конкретной трагедии, но мемориал всем книгам мира, пострадавшим от цензуры. Упакованные в прозрачный целлофан, чтобы можно было разглядеть обложки, 100 тыс. книг почти парят в воздухе, как стая птиц, колонны сверкают, как будто они из хрусталя или льда. Среди кирпичиков Парфенона — и Аристотель с Сартром, и «Доктор Живаго», и Генри Миллер, и Сент-Экзюпери, и даже «Шерлок Холмс» — любая книга рискует попасть в список «экстремистской» литературы, говорит нам художница. И даже больше — сегодня этот храм богини мудрости воспринимается и как прощание с бумажной книгой как таковой, все более превращающейся из функциональной вещи в артефакт, как древний культ исчезающего библиотечного божества. (Не зря и в основном проекте Венецианской биеннале целый павильон посвящен книгам и их художественному освоению.)

Художник Марта Минухин и куратор Documenta Адам Шимчик (справа во втором ряду) открывают «Парфенон из книг», ставший главным символом арт-фестиваля / TASS
Художник Марта Минухин и куратор Documenta Адам Шимчик (справа во втором ряду) открывают «Парфенон из книг», ставший главным символом арт-фестиваля / TASS

Приятно и то, что Минухин не выполняла наказ куратора Documenta Адама Шимчика, выдвинувшего лозунг «Учиться у Афин»: свой первый Парфенон из книг она сложила еще в 1983 году в родном Буэнос-Айресе в ознаменование падения военной диктатуры и инаугурации демократического президента. До этого в ее бурной биографии была учеба в Париже и жизнь в Нью-Йорке, где она познакомилась с Энди Уорхолом и даже провела с ним совместный перформанс. Марта Минухин изобрела «Минуфон» (в ее телефонной будке можно было получить порцию психоделики), задолго до Леди Гаги с ее мясным нарядом обкладывала статую Венеры Милосской аргентинскими стейками и вырезала ее из сыра, сооружала обелиски из мороженого и кексов, выходила на пляж, обклеенная газетами, — одним словом, совершила множество экстравагантных арт-подвигов, чтобы сегодня наконец проснуться окончательно знаменитой.

Перформанс на фоне «Парфенона из книг» Марты Минухин / TASS
Перформанс на фоне «Парфенона из книг» Марты Минухин / TASS

Среди других объектов, установленных к Documenta в Касселе, — обелиск нигерийца Олу Огибе, посвященный «бродягам и беженцам», а также скульптура из обрезков труб большого диаметра, в каждой из которых устроено уютное жилье, хоть и просматривающееся насквозь. Ее автор курд Хива В так поэтически осмыслил свои скитания нелегала — и передал привет знаменитой инсталляции «Туалет» Ильи Кабакова, установленной в Касселе в 1993 году (там тоже, кто не помнит, был наведен уют).

Но если следовать направлению мысли арт-директора Шимчика, то в программу стоило бы включить и уже готовый арт-объект — гигантскую восьмиметровую бронзовую статую Геркулеса, воздвигнутую на горе в кассельском парке Вильгельмсхёэ, подобно статуе Христа в Рио-де-Жанейро. Геркулесу 17 июля исполняется 300 лет, и этот символ немецкой эллинофилии, с высоты в полкилометра осеняющий гессенскую землю, несколько лет назад был внесен в список всемирного наследия ЮНЕСКО вместе с каскадом барочных фонтанов. Кстати, на выставке всплывает и еще один знаменитый памятник такого рода — реплика Парфенона, построенная в окрестностях Мюнхена в первой половине XIX века Лео фон Кленце по заказу Людвига Баварского в качестве Пантеона германских героев — Валгаллы.

Работа Лоренцы (Лоренцо) Беттнер (1959–1994) сделана ногами / ARTNEWS
Работа Лоренцы (Лоренцо) Беттнер (1959–1994) сделана ногами / ARTNEWS

Золотое сечение Documenta: 150 х 90

В этом году Documenta впервые распространилась сразу на два места — первая часть выставки в апреле открылась в Афинах. И если в греческой части на первый план вышли нынешние проблемы геополитики и экономики, то немецкая явно больше ориентирована на осмысление истории, причем и довольно давней.

Куратор Адам Шимчик сделал широкий жест — и отдал все здание музея Фридерицианум (главную площадку Documenta) греческим коллегам. Тут представлен целый музей — афинский EMST, Национальный музей современного искусства, 300 работ. И хотя в его коллекции есть Билл Виола и Мона Хатум, критики теперь просто обязаны выучить имена греческих звезд послевоенного искусства, помимо Янниса Кунеллиса и Такиса.

«Владимир Ленин» и «Карл Маркс» Сесилии Викуньи / Neue Galerie © Mathias Voelzke
«Владимир Ленин» и «Карл Маркс» Сесилии Викуньи / Neue Galerie © Mathias Voelzke

Еще более необычно для авангардной выставки современного искусства выглядит список участников. Добрая половина упомянутых в нем художников и деятелей культуры давно отошли в мир иной, и среди них такие имена, как Гюстав Курбе и Павел Филонов, братья Шлегели, братья Гримм и тот самый Лео фон Кленце. Примерно на 150 живых современников приходится 90 классиков из истории искусства. Большинство этих исторических работ сосредоточено в Новой галерее — там смысловой узел всей Documenta. К нему надо добавить пару десятков мест, где расположены выставки или отдельные инсталляции, или проходят перформансы. А вот, например, работу Ханса Хааке в виде плаката с надписью на разных языках «Мы (все) народ» можно встретить чуть ли не на каждой трамвайной остановке.

Действующих российских художников в этот раз не позвали (хотя в составе интернациональной кураторской бригады из 14 человек есть и наша Елена Сорокина), но, помимо нескольких картин Филонова из собрания Русского музея, документов, связанных с Михаилом Матюшиным и авангардным композитором Арсением Авраамовым, на центральной площади выставлена скульптура «Слепой» («Памятник жертвам насилия») 1974 года очень ценимого в Германии Вадима Сидура, а по соседству в пресс-офисе — одна из работ Дмитрия Александровича Пригова.

«Мы (все) народ» Ханса Хааке / VG-Bildkunst Bonn, 2017 © Roman Maerz
«Мы (все) народ» Ханса Хааке / VG-Bildkunst Bonn, 2017 © Roman Maerz

Однако духи российской и советской истории витают и в работах художников из других стран — взять хоть знаменитую даму-скульптора польского происхождения Алину Шапошников, сначала отдавшую дань соцреализму, а потом прославившуюся своими экспрессивными скульптурами телесных мучений. Путешествию в СССР в 1989 году посвящены видеоинсталляция и акварельный свиток-комикс итальянцев Ерванта Джаникяна и Анджелы Рикки Луччи. Приключения итальянцев в России исполнены в легкой манере «детских» рисунков, хотя отправились художники в Ленинград с серьезной миссией — по следам выживших героев киноавангарда, которых они успели снять. А в зарисовках к фильмам фигурируют Сталин со скатертью-самобранкой, яйцо Фаберже, Анна Ахматова, Марина Цветаева и даже розовощекий Алексей Герман, который кричит: «Хрусталев, машину!»

Или возьмем другую героиню Documenta — чилийскую «бабушку современного искусства» Сесилию Викунью (р. 1948). В своих ранних, начала 1970-х годов, хиппово-лубочных картинках она изображала весь наш идеологический пантеон: Ленина и Маркса, Фиделя и Сальвадора Альенде. После прихода к власти Пиночета Викунья была вынуждена эмигрировать в США. Эта подвижная женщина с седыми индейскими косами показала на Documenta один из самых ярких перформансов, закутав зрителей в огромный кокон из прядей ярко-красной шерсти, отсылающих к древней узелковой системе счета и письменности у инков — кипу. Как полагают, эта система породила и поэтическую школу Латинской Америки: Пабло Неруду, Габриэлу Мистраль. То есть сплетения алых волокон могут быть восприняты как особые визуальные кипу-поэмы и, судя по названию одной из работ Викуньи — «Ангел менструации», символизируют еще и нечто отчаянно феминистское.

«Когда мы изменим воображение» Хива В / Mathias Voelzke
«Когда мы изменим воображение» Хива В / Mathias Voelzke

Кейс Гурлитта, или От романтиков к злодеям

Ничуть не менее запутанной, чем узелки инков, выглядит выставка в Новой галерее. Это выставка-ребус, выставка-пазл, выставка-детектив. Впервые Documenta заняла все здание этого музея, открытого в 1877 году, в эпоху, когда сформировалась Германская империя (рейх). Как возникло имперское сознание, на что оно опиралось, каким образом знаменитые немецкие философы — идеалисты и романтики, учившиеся у древних Афин, связаны с чудовищной доктриной высшей расы, травля модернистов, катастрофа Второй мировой войны, ее жертвы и травмы, конфискации и реституция — вся драматическая история точечно обозначена на этой поистине интригующей выставке.

В одной анфиладе — рисунок мюнхенской Валгаллы-Парфенона Лео фон Кленце; прижизненные издания Иоганна Иоахима Винкельмана, фактически открывшего Европе глаза на Античность, отца всех классицизмов; здесь же французский Черный кодекс 1685 года, закреплявший рабство в колониях, и скульптуры из Бенина. Рядом — картина Макса Либермана «Всадники на берегу» 1908 года. Очень похожая на ту, что была найдена в Мюнхене, в квартире у тихого пенсионера Корнелиуса Гурлитта.

Эта случайная находка огромной коллекции первоклассных шедевров мировой живописи, полутора тысяч работ, стала мировой сенсацией. Выяснилось, что Корнелиусу Гурлитту она досталась от отца, бывшего арт-дилером у нацистской верхушки (один из четырех, аккредитованных для покупок в музей фюрера в Линце) и скупавшего эти шедевры за бесценок у художников, заклейменных «дегенеративными». По юридическим причинам кураторы не смогли получить ни одной работы из коллекции Гурлитта. Шимчик мечтал выставить всю ее на Documenta, но музей в Берне, где сейчас хранятся эти картины, ему отказал.

«Настоящие нацисты» Петра Укланского / Nils Klinger
«Настоящие нацисты» Петра Укланского / Nils Klinger

В результате кураторы решили восстановить семейную сагу. На выставке представлены идиллические пейзажи с видами афинского Акрополя работы Луиса Гурлитта, видного представителя дюссельдорфской школы, дедушки Хильдебранда Гурлитта, того самого дилера. Кроме того, есть и графика сестры Хильдебранда Корнелии Гурлитт, увлекшейся экспрессионизмом и дружившей с Марком Шагалом. Она покончила с собой в 1919 году, не увидев, как брат сделал свою карьеру полуподпольного коллекционера. Сам Корнелиус Гурлитт умер в 2014 году, но его случай доказывает, что далеко не все преступления военного времени еще раскрыты.

Этим занимается Институт Розы Валлан — художественный проект Марии Айхгорн, пытающейся стимулировать исследования о похищенных культурных ценностях. Целый зал посвящен основателю Documenta, художнику и куратору Арнольду Боде, который начал в 1955 году с того, что выставил запрещенных нацистами Анри Матисса и Пабло Пикассо. Ранние работы Боде погибли при бомбежке Касселя, но он возобновил занятия искусством после войны — показаны его абстракции, а также портрет его самого, созданный Герхардом Рихтером. Модернистское искусство представлено не слишком известными именами, в ряду которых оказались и наши Матюшин с Филоновым. История продолжается в работах художников, переживших войну, концлагеря и погромы, чей травматический опыт часто зашифрован в якобы формальных экспериментах и искажениях. На выставке показаны и художники, чьи телесные увечья и душевные переживания стали главной темой творчества.

Обелиск художника Олу Огибе, посвященный бродягам и беженцам / Michael Nast
Обелиск художника Олу Огибе, посвященный бродягам и беженцам / Michael Nast

Впечатляет история Лоренцы (Лоренцо) Беттнер (1959–1994) — художника, в детстве лишившегося обеих рук и выучившегося держать кисть ногами и зубами. Лоренцо окончил академию в Касселе и превратил свою жизнь в перманентный перформанс, демонстрируя свое искусство на улицах. В одном из таких перформансов он изображал Венеру Милосскую и вообще часто выступал в образе женщины, даже поменял имя на женское. Борец за профессиональное признание «живописи рта и ног» стал прообразом фигурки Петры, девочки без рук, символа Паралимпийских игр в Барселоне в 1992 году, незадолго до своей смерти от ВИЧ.

Наконец, ключевым моментом экспозиции выглядит работа поляка Петра Укланского «Настоящие нацисты», ремейк его скандальных «Нацистов». Фотоколлаж из лиц мужчин в нацистской форме вызвал грандиозный скандал в Варшаве в 2000 году, когда эту работу уничтожил актер Даниель Ольбрыхский, не разглядев, что имеет дело с «казусом Штирлица», то есть, что на этих фотографиях запечатлены американские и европейские актеры, исполнявшие роли немецких офицеров. Куратором той давней выставки был как раз Адам Шимчик, для которого этот скандал стал стартом международной карьеры. Сейчас Укланский показал реальных нацистов с перечеркнутым крест-накрест Гитлером в центре. Просто на такой выставке нельзя было совсем обойтись без злодеев.

Выставка в Касселе продлится до 17 сентября.

Больше материалов смотрите на сайте Documenta.

Самое читаемое:
1
Как смотреть работы Врубеля, или Рождение трагедии из духа узора
Грандиозная выставка в Новой Третьяковке призвана показать «новый взгляд» на Михаила Врубеля, трех «Демонов» сразу и графику, сделанную художником в больнице. По-новому взглянул на наследие Врубеля и арт-критик Михаил Боде
02.11.2021
Как смотреть работы Врубеля, или Рождение трагедии из духа узора
2
«Качели» Фрагонара отреставрировали — и теперь они фривольны как никогда
После расчистки на знаменитом полотне в стиле рококо из Собрания Уоллеса обнаружились новые озорные детали
22.11.2021
«Качели» Фрагонара отреставрировали — и теперь они фривольны как никогда
3
Невероятные приключения итальянской статуи в России
Мраморная скульптура, сыгравшая важную роль в фильме «Формула любви», действительно подлинное произведение искусства, а не просто реквизит. Кто ее автор, каково настоящее название, где она сейчас и сколько у нее двойников — в нашем расследовании
19.11.2021
Невероятные приключения итальянской статуи в России
4
Критик Федор Ромер умер от ковида
Художественный критик Александр Панов, известный по своему псевдониму Федор Ромер, умер в Москве от ковида. Ему недавно исполнилось 50. Для арт-сообщества он был одной из ключевых фигур, успев написать о многих художниках
02.11.2021
Критик Федор Ромер умер от ковида
5
Жан-Юбер Мартен: «Пандемия подчеркнула, что музей — место, важное для социальной жизни»
Знаменитый куратор рассказал нам о том, чем живущие художники могут быть полезны музеям, о преимуществе чувств над знаниями и о грандиозном проекте для Пушкинского
09.11.2021
Жан-Юбер Мартен: «Пандемия подчеркнула, что музей — место, важное для социальной жизни»
6
«Бетонный шедевр»: одна из новелл в новом фильме Уэса Андерсона посвящена цене искусства
В прокат вышел фильм «„Французский вестник“. Приложение к газете „Либерти. Канзас ивнинг сан“» режиссера и художника Уэса Андерсона, рассказывающий о превратностях судеб художника и продавца искусства
18.11.2021
«Бетонный шедевр»: одна из новелл в новом фильме Уэса Андерсона посвящена цене искусства
7
Нью-йоркская галерея ABA показывает в Москве русскую живопись
Анатолий Беккерман, коллекционер и владелец нью-йоркской галереи русского искусства ABA, выставляет в Москве подборку работ от Ивана Айвазовского и Николая Дубовского до Роберта Фалька и Олега Целкова
15.11.2021
Нью-йоркская галерея ABA показывает в Москве русскую живопись
Подписаться на газету

2021 © The Art Newspaper Russia. Все права защищены. Перепечатка и цитирование текстов на материальных носителях или в электронном виде возможна только с указанием источника.

16+