Владимир Сорокин: «Это замечательно и очень обновляет кровь»

№52, апрель 2017
№52
Материал из газеты

Как правильно воспринимать визуальные эксперименты Владимира Сорокина? Он художик или все-таки рисующий литератор? Один из самых глубоких и проницательных русскихписателей рассказывает об арт-проекте «Три друга» и своей первой персональной выставке

Только что в издательстве Corpus вышел новый роман Владимира Сорокина
Только что в издательстве Corpus вышел новый роман Владимира Сорокина

Вначале весны вышла «Манарага», новый антиутопический роман Владимира Сорокина. Тогда же стало известно, что 12 мая Таллинская портретная галерея, возглавляемая Рене Кирспуу, открывает первую персональную выставку картин Владимира Сорокина, вернувшегося к изобразительному искусству после длительного перерыва.

Фото: Мария Сорокина
Фото: Мария Сорокина

Начинавший в кругу московских концептуалистов, в молодости Сорокин занимался книжной графикой и работал штатным художником в журнале «Смена». После этой начальной поры он посвятил себя в основном литературному творчеству, время от времени отвлекаясь на проекты в кино, в музыкальном и драматическом театре.

Справка

Владимир Сорокин
Писатель, художник, сценарист

Дата и место рождения: 7 августа 1955 года, поселок Быково, Московская область

Образование Московский институт нефтяной и газовой промышленности им. Губкина, Московский институт неорганической химии

Автор десяти романов, а также ряда повестей, рассказов, пьес, либретто (опера «Дети Розенталя», 2005) и киносценариев. Лауреат Премии Андрея Белого (2001), НОС (2010), «Большая книга» (2011, 2014), номинант международной Букеровской премии

Романы «Норма» (1979–1984), «Очередь» (1983), «Тридцатая любовь Марины», «Роман» (оба 1989), «Сердца четырех» (1991), «Голубое сало» (1999), «Ледяная трилогия» (2009), «Теллурия» (2013), «Манарага» (2017)

Пьесы «Русская бабушка» (1988), «Дисморфомания» (1990), «Щи» (1996), «Пельмени» (1997), Dostoevsky-Trip (1997), «Капитал» (2006)

Фильмы «Москва» (2001), «Копейка» (2001), «4» (2004), «Мишень» (2011)

Еще…

К изобразительному искусству писатель неожиданно для всех вернулся после окончания работы над романом «Теллурия» (2013), по мотивам которого состоялась выставка с участием берлинского художника Жени Шефа в рамках последней Венецианской биеннале (куратором посольства Рес­публики Теллурия в Венеции выступил Дмитрий Озерков). Тогда же у Сорокина и появились большие картины (например, портрет Федора Достоевского, композиции «Мамонт и ракета», «Мужская кровь»), после которых пришло время многосоставного живописного проекта «Три друга».

Своей майской персоналке Сорокин предпослал следующее уведомление: «Их трое. Природа у них разная. Разные миры и времена породили их. Они говорят на разных языках: один трубит, другой щелкает, третий потеет. Но они понимают друг друга без слов. Что же помогает им понимать? Что сближает их и роднит? Что позволяет так легко жертвовать своим временем, мечтами и надеждами? Только дружба!»

То, как эта писательская декларация будет преломляться в цикле конкретных живописных работ, что предшествовало этому проекту и что для жизни Владимира Сорокина означает чередование литературы и живописи, он и рассказывает в интервью.

Первая персональная выставка Владимира Сорокина посвящена приключениям трех друзей: Мамонта, Пальца и Черепа
Первая персональная выставка Владимира Сорокина посвящена приключениям трех друзей: Мамонта, Пальца и Черепа
Справка

Бургер книг

Базовый концепт «Манараги», нового, только что вышедшего в издательстве Corpus романа Владимира Сорокина, переживает о судьбе бумажной книги в цифровую эпоху. После Нового Средневековья и Второй мусульманской революции издания, ставшие раритетными, используют для эксклюзивных блюд. Book’n’grill, изобретенный писателем, предполагает приготовление дорогой и неповторимой еды на редких книгах (шашлык из осетрины на «Идиоте», стейк на первом издании «Поминок по Финнегану», каре барашка на «Дон Кихоте»). Чем реже и ценнее экземпляр, тем вкуснее результат и головокружительнее интрига.

Тема еды, то есть употребления продуктов культуры внутрь, — корневая метафора, которую легко буквализировать и тем самым довести до абсурда. Употреблять всяческие не приспособленные к этому вещества — старая тема в творчестве Сорокина. Знаменитая, ставшая классической «Норма» (1979–1984) как раз про поедание брикетов с понятной субстанцией, символизирующей отравление идеологией. В пьесе Dostoevsky-Trip (1997) главные писатели цивилизации превращались в наркотики. «Три года назад мы с дружбаном нарыли немного бабок, ну и в Цюрихе неплохо оттянулись: сначала Селин, Клоссовски, Беккет, потом, как всегда, помягче: Флобер, Мопассан, Стендаль. А назавтра я проснулся в Женеве. А в Женеве ситуация совсем другая, чем в Цюрихе… В Женеве разнообразия не жди. Иду, стоят негры. К первому подхожу: Кафка, Джойс. Ко второму: Кафка, Джойс. К третьему: Кафка, Джойс, Томас Манн… Как из ломки выходить? Неужели Кафкой?»
В сборнике «Пир» (2001), являвшемся то ли признанием в любви, то ли эпитафией московскому концептуализму, помимо «Лошадиного супа» и «Дня русского едока» (не говоря уже о «Настеньке», в прошлом году экранизированной Константином Богомоловым), есть еще и «Банкет», составленный как меню из самых необычных блюд, и это уже предпоследняя остановка перед нынешней «Манарагой».

В качестве холодных закусок Сорокин предлагает, например, «салат из новогодних фотографий» или «салат из любовных писем», видимо на выбор. Икру из «Мастера и Маргариты» (!) или «завитки из носовых платков с игольными подушечками», «галстуки, фаршированные тампаксами» и «паштет из мужских носков». «Гренки с телефонными счетами», «заливное из женских перчаток», «тарталетки с комнатной пылью» или же «буженина из фетровых шляп». И только после «седла велосипеда под шубой» и «рулета из шерстяного одеяла» начинается раздел горячих закусок. Открывается он «дипломом о высшем образовании в кисло-сладком соусе» и «жульеном из транзисторных приемников». Все рецепты сопровождает подробно расписанный состав и пошаговый алгоритм приготовления. И все такое вкусное, манкое, метафорически насыщенное, что даже и не знаешь, с чего начать.

Еще…

Живопись и литература в вашем творчестве идут параллельно друг другу или же чередуются?

Я занимался живописью и графикой в 1970-е годы, но в конце тех лет стал писать первую прозу, и стихия ее, как цунами, вздыбилась и смела все художественные занятия. Остался лишь островок книжной графики, которой я зарабатывал на жизнь до 1987 года. Потом затонуло и это…

После романа «Теллурия» я был настолько опустошен, что не мог и думать о каких-либо новых текстах. И мечта вернуться к холсту и краскам сбылась именно в это время. Признаться, все эти — страшно сказать! — десятилетия я думал о возвращении, но понятия не имел, как именно это произойдет. И вот произошло это в Берлине четыре года назад. Почему именно там — трудно объяснить. Может, потому что в моем кабинете были большие и пустые белые стены, на которых ничего не висело.

Совмещать живопись и литературу трудно, это разные процессы, требующие своей особой биомеханики. Невозможно утром помахать кистью, а после обеда засесть за роман. Потери будут неизбежны. Но оба процесса стимулируют друг друга совершенно особенным, не очень понятным образом. Моя проза все-таки довольно визуальна. А живопись многое берет от литературы. Сюжеты и персонажей, например.

Однажды я написал, что Сорокин вообще-то художник, просто его художественные работы помещены в литературный контекст и поэтому воспринимаются как тексты, а не как арт-объекты.

Трудно сказать, я же внутри процесса, многое в себе мне не видно. Могу лишь заслониться от вашего острого и прямого вопроса фразой Набокова: хороший писатель делает из своего читателя зрителя. Это мне очень близко. Признаюсь, что, когда пишу, вижу происходящее как бы чувственно — это трудно объяснить.

Но разве концептуализм, внутри которого вы начинали, не был именно художественной, а не литературной практикой?

Концептуализм никогда не был чисто визуальным искусством, вспомните «Стул» Джозефа Кошута или текстовые работы Ильи Кабакова. Он мерцал между изображением и текстом.

Первая персональная выставка Владимира Сорокина посвящена приключениям трех друзей: Мамонта, Пальца и Черепа
Первая персональная выставка Владимира Сорокина посвящена приключениям трех друзей: Мамонта, Пальца и Черепа

Сообщение о вашей персональной выставке пришло вместе с анонсом вашего нового романа. Есть ли какие-то точки пересечения в работе над картинами, представленными в экспозиции, и «Манарагой»?

Пересечение лишь одно: это сделал один и тот же человек. Других нет, насколько мне кажется. Картины цикла «Три друга» не иллюстрация к чему-либо. Над «Манарагой» я работал весь прошлый год, писал ее исключительно во Внуково под Москвой. А когда приезжал в Берлин — вставал к холсту. Два совсем разных процесса.

С чем это сравнимо? Наверное, с летучими рыбами: ты плаваешь в море, а потом выпрыгиваешь и летишь по воздуху. Занятие живописью — это и есть такой полет, процесс более физиологический, чем сидение за столом у ноутбука.

Холст требует от художника ритуального танца. Ты приплясываешь с кистями, мастихином и палитрой, отбегаешь, смотришь, потом подбегаешь, машешь кистью, что-то бормочешь. Руки в краске, пот струится, ноги устают. Когда пишешь картину, полностью себя забываешь. Это замечательно! Очень обновляет кровь.

На персоналке будет только три этих холста или что-то еще? Это отдельный и законченный проект или некая итоговая ретроспектива?

Будет 19 холстов и 7 графических работ. Это отдельный проект, а не просто выставка работ, сделанных за четыре года. Большинство из них написано за последний год, уже после выставки в Венеции.

Проект называется «Три друга». Речь в нем идет о жанровой судьбе трех персонажей: мамонта, черепа зооморфа и пальца с ногтем, пораженным грибком. Выставка должна дать художественный ответ на онтологический вопрос: что общего между ними? Каждая картина будет написана в своем стиле, и на каждой будут присутствовать эти персонажи, связанные между собой сюжетно и стилистически.

Первая персональная выставка Владимира Сорокина посвящена приключениям трех друзей: Мамонта, Пальца и Черепа
Первая персональная выставка Владимира Сорокина посвящена приключениям трех друзей: Мамонта, Пальца и Черепа

Я обратил внимание на то, что картины, ­посвященные разным героям, отличаются по манере. Совсем как в некоторых ваших книгах, где разные стили даются встык.

В этом и заключен главный принцип выставки: все картины, в ней участвующие, намеренно написаны в разных стилях — классицизм, суровый реализм, экспрессионизм, кубизм и так далее, вплоть до последней картины с тремя палитрами, при помощи которых писался весь цикл. Конечно, это нарратив, выраженный средствами живописи.

Знаю вас как человека, для которого нет неважных деталей, поэтому спрошу: как вы выбирали галерею? Почему именно Таллин, Эстония? Как вообще возник этот выставочный проект?

Все произошло как бы случайно, но это только на первый взгляд. После возвращения к холсту и краскам мне понадобилось три года, чтобы по-настоящему вернуться в профессию. Как сказал Боря Михайлов на первом домашнем показе первой картины: «Надо тебе расписаться». И я расписывался эти три года. Сейчас чувствую себя «в норме», то есть на холсте делаю то, что хочу, а не то, что выходит само по себе. В таких случаях художник говорит: «О, отлично! Кисти сами направили». Это ложное чувство, как мне кажется.

Так вот, в Гамбурге я познакомился с Рене Кирспуу, галеристом из Таллина. У него прекрасная галерея в Старом городе. Кирспуу увидел мои работы и предложил сделать персональную выставку у него. До этого я участвовал в ряде коллективных выставок в Венеции и Берлине. Я придумал концепцию, ему она понравилась. Все произошло вовремя.

У вас громадный опыт работы в самых разных видах искусства: литература во всех жанрах, музыкальный (опера) и драматический театр, кино, пластические искусства, участвовали в перформансе. Какой носитель точнее всего выражает зерно ваших замыслов? Или каждый из них нужен для выполнения конкретной задачи и вам нравится их чередовать?

Как кожу менять. Да, это важно. Это обновляет креативный аппарат, уничтожает в нем ржавчину и плесень. Но важнее, чтобы этот новый опыт был внутренне необходим.

Когда в 1995 году Саша Зельдович предложил мне написать киносценарий, чего я раньше никогда не делал, это вызвало закипание крови, открылись новые горизонты.

Самое читаемое:
1
Открытие, которое перепишет историю: археологи нашли в Тоскане античные статуи
Более 20 артефактов, найденных в термах городка Сан-Кашано-деи-Баньи, являются одними из самых «значительных изделий из бронзы в истории древнего Средиземноморья»
09.11.2022
Открытие, которое перепишет историю: археологи нашли в Тоскане античные статуи
2
Рисункам Алексея Щусева подарена новая жизнь
На юбилейной выставке знаменитого архитектора Третьяковка показывает в том числе труды своего отдела реставрации графики. Бумажные листы времен проектирования Казанского вокзала и Марфо-Мариинской обители потребовали серьезных восстановительных работ
21.11.2022
Рисункам Алексея Щусева подарена новая жизнь
3
Конец Московской биеннале?
IX Московскую международную биеннале современного искусства запретили к показу за три дня до официального открытия. Очевидно, это финал большого проекта
07.11.2022
Конец Московской биеннале?
4
Ереван: современные ценности на древней земле
В Армению, как правило, едут за древними архитектурными достопримечательностями, а между тем в ее столице Ереване более десятка интереснейших музеев
11.11.2022
Ереван: современные ценности на древней земле
5
Игорь Грабарь: управляющий искусством
В Третьяковке открывается выставка к 150-летию Игоря Грабаря — художника, теоретика, преподавателя, реставратора и администратора, до сих пор вызывающего восхищение разносторонностью своих достижений
17.11.2022
Игорь Грабарь: управляющий искусством
6
Искусствовед Сергей Соловьев скоропостижно скончался в Москве
Церемония прощания и отпевание пройдут 4 ноября в храме Большого Вознесения у Никитских Ворот. Прощание и похороны состоятся на родине Сергея Соловьева, в городе Иваново
03.11.2022
Искусствовед Сергей Соловьев скоропостижно скончался в Москве
7
Умерла Лиана Рогинская, вдова знаменитого художника
Во Франции после продолжительной болезни скончалась Лиана Шелия-Рогинская (1951–2022), вдова художника Михаила Рогинского, много сделавшая для его признания
23.11.2022
Умерла Лиана Рогинская, вдова знаменитого художника
Подписаться на газету

2021 © The Art Newspaper Russia. Все права защищены. Перепечатка и цитирование текстов на материальных носителях или в электронном виде возможна только с указанием источника.

16+