Крупнейший фотоархив остался без концепции

Фотографическая история. 1840–1950. Из фондов РГАЛИ / Научная группа: Е. Я. Березнер, Т. М. Горяева, Г. Р. Злобина и др. М.: Арт-Волхонка, 2013. 344 с.

Сборник фотодокументов, подготовленный на базе обширной коллекции Российского государственного архива литературы и искусства (РГАЛИ), вошел в шорт-лист номинации «Арт-книга» конкурса «Книга года — 2013». Однако это не отменяет странной непоследовательности издания.

Перед нами книга посвоему удивительная. Обычно, когда серьезная фотографическая коллекция хочет поведать миру о себе, создается выборка «лучшего» с аннотациями, как, например, сделал Музей Людвига в каталоге Фотография ХХ века, либо история излагается через эволюцию идей и события: так построены книги Коллекция: Фотографии Центра Помпиду и История фотографии (1839–1925) Музея Орсе. Когда архив насчитывает десятки тысяч работ, в них невозможно ориентироваться без представления о качестве, исторической и художественной значимости. Чем больше информации, тем сложнее с ней работать вне иерархических систем.

Российский государственный архив литературы и искусства (РГАЛИ) сформирован в некотором роде случайно — из личных фондов разных деятелей науки, искусства, партии и правительства — и не является публичным музеем. Можно предположить, что никакой работы, направленной на создание слитной истории фотографии, здесь не проводилось. В этом можно честно признаться и описать то, что есть. Но и для такого описания все равно нужен специалист, который предложит навигацию, «дорожную карту». Книгу предваряют аж три статьи от составителей, и ни в одной внятно не говорится о принципах отбора. Директор РГАЛИ Татьяна Горяева волюнтаристски заявляет: «В истории фотографии немало славных имен мастеров, творивших в жанре портрета. И все же среди них имя Моисея Соломоновича Наппельбаума (1869–1958) является, пожалуй, наиболее значительным». Это было бы милой вкусовщиной, если бы не амбиции. Так, Ирина Чмырева пишет: «Фотографическая история. 1840–1950 — публикация к изучению истории российской фотографии, но поскольку эта история является неотъемлемой частью развития мировой фотографии, то эта книга становится сжатым изложением и ее истории, изменения ее стилей, жанров, эволюции техники». Весьма обязывающее заявление.

А далее открываем собственно книгу и перестаем вообще что-либо понимать, потому что здесь нет деления на главы или стили — и никаких пояснений. Нет явной хронологической последовательности. Первая иллюстрация — юный Сережа Эйзенштейн на портрете 1908-го, далее пара салонных композиций 1900–1902 годов, а следующий разворот — жанровые работы 1873–1882 годов (отскочили на 30 лет назад!). Самая старая работа — в середине: Портрет А. Г. и Н. Г. Рубинштейнов неизвестного автора первой половины 1850-х.

Нет и тематической последовательности. На одном развороте слева Вознесенские ворота и Иверская часовня П. Павлова (1870–1880-е), а рядом портрет Чехова (Л. Пономарев, 1902). Документальные кадры времен Русско-японской войны. Здесь же Свищов-Паола времен пикториализма — и сразу же его портреты священников начала 1950-х, а затем обратно в 1920-е (актеры и балерины). Михаил Кауфман (брат и оператор Дзиги Вертова) — и рядом Сталин с Калининым на Мавзолее, официоз Евгения Явно. Возникает ощущение, что составители сознательно заметают следы и разрушают контексты. Когда читатель закрывает книгу, в голове у него остается странный шум от полученной бессистемной информации, а на губах привкус имперско-советской лжи: была довольно милая страна, «и хруст французской булки», а потом стал неожиданно Советский Союз, но это еще лучше, потому что какая техника, какие стройки! И потом вообще наступает полный Лисицкий и Крученых! Остается надеяться, что за этим каталогом последуют другие штудии, менее амбициозные и более познавательные. ‡ - Лариса Гринберг, владелица галереи фотографии Grinberg