Ярослав Козловский: «Не существует ни польского, ни российского концептуализма»

Польский художник о цензуре, границах и странах, где нет никакого искусства, о стыде и его отсутствии, а также о том, почему медиа всегда новые

Ярослав Козловский. Фото: Анастасия Петракова
Ярослав Козловский.
Фото: Анастасия Петракова
Справка

Ярослав Козловский
Польский неконцептуалист

Родился в 1945 году в польском Среме. Учился на факультете живописи в Государственной школе изобразительных искусств в Познани. Там же с 1967 года преподавал рисунок и живопись. В 1971 году вместе с Анджеем Костоловским создал международный проект NET, связывавший художников и галеристов Европы, Азии и Америки. В 1972–1990 годах был директором Akumulatory 2 в Познани, галерея представляла творчество польских и зарубежных авангардных художников. В 1991–1993 годах куратор программы галереи и коллекции Центра современного искусства «Уяздовский замок» в Варшаве. Участвовал в IX Красноярской музейной биеннале. Один из участников проекта 2010 года The New Decor в Музее современного искусства «Гараж». В рамках проекта Государственного центра современного искусства «Трансформация взгляда», целью которого стал взаимный обмен польскими и российскими художниками, в 2015 году в Москве прошла выставка Ярослава Козловского «Значения и не-значение». В диалог с Козловским вступил художник Игорь Макаревич, представивший две выставки в Польше: «Музей Борисова» и «Паган». В настоящее время Ярослав Козловский — профессор Художественного университета в Познани.

Еще…

В выставочном центре «Рабочий и колхозница» (входит в Музейно-выставочное объединение «Манеж») открылась первая ретроспектива польского художника Ярослава Козловского в рамках проекта Государственного центра современного искусства «Измеряемое время». Один из ведущих представителей польского концептуализма, участник движения Fluxus, Козловский разбивает сотни будильников и создает инсталляции из старой мебели, чтобы доказать: любые попытки устройства мира обречены на провал. Прямо перед открытием выставки художник рассказал TANR об условности времени, языка и искусства.

Название выставки «Ни Восток, ни Запад, ни Север, ни Юг» ассоциируется с русскими сказочными зачинами «иди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что». Подразумевали ли вы такой смысл?

Нет, это, скорее, относится к отрицанию того, что является тривиальным и будничным.

По каким критериям вы выбирали экспонаты для своей первой ретроспективы в России?

Идея была показать перспективу разных опытов, разные стороны моего творчества. Но потом оказалось, что выставочное пространство намного меньше, чем я думал, и многое пришлось сократить.

Вам отказали в экспонировании нескольких произведений. Что это за работы и, как вы думаете, с чем связан запрет?

Для меня это удивительно, потому что мои работы аполитичные и глобальные. Это «Эмпатия господина Гитлера к господину Сталину», «Эмпатия председателя Мао к китайскому народу и наоборот», «Эмпатия Мифа к мифологии» и работа «Мэрилин Монро не ходит по-большому». Может быть, подобные примеры цензуры — знак времени? Это происходит и в России, и в Польше. А история учит, что отсутствие реакции общества в таких случаях может привести к катастрофе.

Ярослав Козловский. "Объединенный мир. Альтернативная версия III". 2009. Фонд Profile
Ярослав Козловский. "Объединенный мир. Альтернативная версия III". 2009. Фонд Profile

Зато зрители впервые увидят на выставке серию ваших фотографий. Почему вы назвали ее «Стыд»?

Серия «Стыд» — о ситуации в Польше 1968 года. Во времена правления компартии продолжалась борьба двух политических систем, итогом ее стала депортация поляков еврейского происхождения. Это были люди высокой культуры: профессора, художники, врачи, техническая интеллигенция. В их числе было много моих друзей. Такие антисемитские действия меня возмутили, стало стыдно, что я не еврей.

Многие ваши работы политизированы. К примеру, «Европейские стандарты» или «Зеленая стена за границами политического контекста», которую отказались брать на вашу выставку в Нью-Йорке: боялись, что партия зеленых устроит манифестацию. Есть ли смысл создавать проекты, если известно, что на следующий день их наверняка закроют?

Я же не знал, что выставку закроют. Конечно, проект «Зеленая стена» касался политики, но он ни в коем случае не декларировал принадлежности к какой-то политической партии или к оппозиции. Я противник того, чтобы искусство говорило о политических проблемах напрямую: художник не должен быть инструментом политической борьбы.

Вы писали, что и реакция на акцию «Зона воображения» была неожиданной. Вы просто развешивали по городу таблички с этой фразой…

Меня интересует граница, которая проходит между автономностью искусства и той его стороной, где оно соприкасается с общественными проблемами. Говорить о реальности на языке искусства можно, только если у тебя есть свободное пространство. Мой рассказ о реальности никогда не был дословным, я всегда хотел избежать любой агитации, ангажированности. Воплощением этой идеи стало создание в 1971 году международной сети NET. Я установил письменные связи с художниками разных политических взглядов из разных стран. Это было очень важно: широкая география, разносторонность взглядов.

Ярослав Козловский. "Транзит". 2005. Фонд Profile
Ярослав Козловский. "Транзит". 2005. Фонд Profile

Правда, при этом там почему-то не было российских художников.

Были! У нас был Илья Кабаков. Почтой мы отправили очень много приглашений, но, видимо, они попали под цензуру, и другие художники их так и не получили. Моя идея основывалась на том, чтобы просто рассылать сообщения по адресам. Итогом стала выставка у меня дома.

И среди гостей не обошлось без полиции. Как они объяснили свой визит?

Оказалось, что кто-то из моих приятелей донес. Они подумали, что у меня создается антигосударственная группа и решили наведаться в гости.

Год спустя в одном из студенческих хостелов вы открыли галерею Akumulatory 2. Там ведь проходила одна из первых польских манифестаций группы Fluxus?

Эта галерея стала продолжением проекта NET. Я искал нейтральное место, чтобы предотвратить конфискацию работ в будущем. Нельзя было больше устраивать выставки в квартире: я жил под наблюдением, шесть лет не мог ни преподавать, ни выезжать за границу.

Вас всегда волновала тема времени: многочисленные часы и будильники в инсталляциях, а еще серия перформансов, где вы эти будильники яростно разбиваете.

Первый из перформансов Continuum прошел в 1976 году, и этот опыт можно назвать «рисунком времени». Сначала я просто зарисовывал мелом таблицу разных дат, а после все стирал. В этом не надо искать какого-то серьезного смысла. Названия серий были связаны с разными сторонами искусства: «Улан и девушка» — с польским искусством, «Леда и лебедь» — с европейским, «Мона Лиза» — с мировым. Будильник в своих перформансах я начал использовать с 1987 года. Кстати, у меня был перформанс и в Музее современного искусства «Гараж». А что касается памяти… Просто в детстве было слишком много плохих событий, и они стерлись из моей головы.

Кстати, о «Гараже». В той выставке The New Decor участвовала ваша инсталляция «Мягкая защита» — газеты в сколах стульев и под их ножками, чтобы держать хрупкое равновесие. Как вы думаете, что сильнее оказывает влияние на общество: искусство или пресса?

Ярослав Козловский. "Без названия". 1997. ГЦСИ
Ярослав Козловский. "Без названия". 1997. ГЦСИ

В первую очередь наше представление о мире создают массмедиа. Искусству требуется намного больше времени, чтоб его поняли. Ведь оно не связано с каким-то действием самым непосредственным образом. С «Мягкой защитой» случился забавный эпизод. В одной из газет, на которую опиралась ножка стула, была фотография Романа Абрамовича. Опасаясь обидеть олигарха, установщики долго мучились, придумывая, как перевернуть газету.

Художник Андрей Монастырский в одном из интервью сказал, что искусство недопустимо воспринимать как зрелище, развлечение, «у искусства духовно-сакральный смысл». Вы тоже против развлекательной функции искусства, об этом вы писали в эссе Art Realities.

Для меня искусство не имеет сакральных смыслов. У него вообще нет никакой функции. Главная ценность искусства — его бесполезность. Знание об этом дает художнику свободу, возможность говорить о многих материях, что без осознания вот этой бесполезности было бы невозможно.

В числе ваших произведений есть книги — «Грамматика», «Урок», «Реальность». Последняя состоит исключительно из знаков препинания. Интересно, ведь как раз знаки пауз — это универсальный язык, понятный человеку из любой страны. При этом точка, запятая, тире — это ведь всегда пауза. Снова связь со временем?

Эта книга основана на двух разделах, взятых из «Критики чистого разума» Иммануила Канта. Я просто изъял из них все слова, поскольку у слов свои значения, разные для каждого человека. Я оставил только знаки — единственное, что делает текст реальным. Тема времени — важнейшая для меня, это верно, но в данном случае целью было сделать так, чтобы работа не несла смысловой нагрузки, чтобы у нее отсутствовал смысл.

Почему вы не любите, когда вас называют концептуалистом? Тогда в каком направлении вы работаете?

Нет такого направления в искусстве — концептуализм. Не существует ни польского, ни российского концептуализма. Это давняя проблема: существует ли искусство объективно или оно создается кем-то? Малевич был прекрасным концептуалистом, но им также был Пьеро делла Франческа. То, что объединяло всех так называемых концептуалистов, — это интерес к языкам искусства, не скованного никакой идеологией. Задумываясь о том, что такое линия на белой странице, вы становитесь концептуалистом.

Вы преподавали во многих художественных институтах. Интересно, что самый важный педагогический опыт, как вы говорили однажды, был у вас в Замбии. Вам нравится африканская культура?

Это действительно очень важная для меня история, потому что там я мог видеть, как возникал опыт восприятия искусства в стране, где нет искусства. Никто из участников моего курса не заканчивал академии или института, все они были самоучками. Люди стряхивали с себя постколониальный налет, который им в культуре был навязан, а я открывал, готовил их сознание к восприятию чего-то нового. Безо всяких западных примеров. Учил обращаться только к своим культурным корням.

Как вы относитесь к новым медиа?

Медиа всегда «новые». Потому что мы их используем только в тот момент, когда нужны именно такие медиа, а не другие. Существенно лишь то, что мы хотим сказать. Но больше я все-таки люблю рисунок.


Выставка «Ни Восток, ни Запад, ни Север, ни Юг» в выставочном центре «Рабочий и колхозница» работает до 30 ноября.

* Решение о снятии работ было принято новым руководством ГЦСИ

Самое читаемое:
1
Иконы из музеев — в церкви: как повлияют на сохранность памятников изменения в законе
Нас ждет потрясение музейных основ: закон о Музейном фонде РФ могут изменить, чтобы облегчить церкви получение икон из государственных музеев. Их руководители прогнозируют, чем это может обернуться, и говорят о непременных условиях передачи
05.08.2022
Иконы из музеев — в церкви: как повлияют на сохранность памятников изменения в законе
2
От перемены мест картин их восприятие меняется
Для выставки «Брат Иван. Коллекции Михаила и Ивана Морозовых» Пушкинский музей создал в своих залах идеальный музей шедевров
02.08.2022
От перемены мест картин их восприятие меняется
3
Как Испанская республика спасла шедевры Прадо
Во времена гражданской войны испанские власти и международное сообщество создали уникальный прецедент по охране наследия в условиях вооруженного конфликта. Позже эту историю назвали «самой крупной в мире операцией по спасению произведений искусства»
29.07.2022
Как Испанская республика спасла шедевры Прадо
4
«Архстояние»: «Шесть соток» и прочие символы счастья
В деревне Никола-Ленивец Калужской области прошел очередной фестиваль «Архстояние», от которого останется несколько монументальных произведений и масса впечатлений
01.08.2022
«Архстояние»: «Шесть соток» и прочие символы счастья
5
Клуб коллекционеров графики обзавелся аукционом
Новый аукционный дом, основанный коллекционером Сергеем Подстаницким и правнуком основателя музея Тропинина Степаном Вишневским и занимающийся только графикой, вот-вот проведет свои вторые торги
26.07.2022
Клуб коллекционеров графики обзавелся аукционом
6
Технологии воссоздали кошмары Уильяма Блейка
Самые мрачные из видений художника, поэта и мистика воссозданы при поддержке Музея Гетти и Apple средствами дополненной реальности. Проект осуществил художественный дуэт Tin&Ed и озвучил хип-хоп-продюсер Just Blaze
02.08.2022
Технологии воссоздали кошмары Уильяма Блейка
7
Королева Елизавета II и ее предпочтения в искусстве
Платиновый юбилей, или 70-летие, царствования королевы Елизаветы II, пик празднований которого пришелся на июнь, привлек новую волну внимания к личности монарха, которому простительно быть выше вкуса
26.07.2022
Королева Елизавета II и ее предпочтения в искусстве
Подписаться на газету

2021 © The Art Newspaper Russia. Все права защищены. Перепечатка и цитирование текстов на материальных носителях или в электронном виде возможна только с указанием источника.

16+