Страдания жены Лисицкого

В пятницу 13 июля 2001 года Йен Лисицкий подал иск против Фонда Бейелера в базельский гражданский суд. «Мощное здание суда, чья грозная тень падает на маленькие средневековые домики, которыми застроены тесные улочки старого города, в том числе и Боймляйнгассе, 9, где расположена галерея Бейелера, стало сценой, на которой развернулся самый крупный после войны процесс, посвященный краденым произведениям искусства. Пятьдесят лет спустя Эрнста Бейелера все-таки настигло прошлое…»

У драмы, рассказанной в этой книге, три действия. Они разворачиваются на многих сценах, разделенных тысячами километров. Началась эта история в Германии в конце позапрошлого века, а закончилась... нет, не закончилась и по сей день. Она продолжается, хотя главная ее героиня, галерист и искусствовед Софи Лисицкая-Кюпперс (1891–1978), уже без малого 40 лет покоится на новосибирском кладбище. Третий акт этой драмы, скорее, детективный. Первые два — трагические.

Истцом, подавшим иск против Эрнста Бейелера, одного из богатейших людей Швейцарии, миллиардера и основателя собственного музея, был сын Софи и выдающегося русского художника-авангардиста Эль Лисицкого (1890–1941). Йен Лисицкий требовал возвратить ему одну из картин, ранее входивших в коллекцию его матери, — ранний шедевр Василия Кандинского Импровизация № 10. Бейелер купил ее у нацистов, распродававших конфискованные у законных владельцев произведения «дегенеративного искусства». Импровизацию № 10 Йен Лисицкий так и не получил. Она осталась в музее Фонда Бейелера под Базелем, а ему, наследнику владелицы, выплатили компенсацию. Но по крайней мере эта картина была найдена. А ведь в коллекции матери Йена их было 13. Где остальные?

Впрочем, речь в книге даже не столько о живописи, сколько о судьбах: авангардных идей в искусстве ХХ века, картин из коллекции... Но прежде всего о судьбе самой Софи Лисицкой-Кюпперс, главной героини книги немецкой писательницы Ингеборг Приор. Это именно ее жизнь протянулась «от Ганновера до Сибири».

Оба мужа Софи остались в истории живописи ХХ века. Первый, искусствовед Пауль Эрих Кюпперс (1889–1922), возглавлял в Ганновере Общество Кестнера, покровительствовавшее авангардистам. Вместе с мужем Софи собрала коллекцию картин Пауля Клее, Пита Мондриана, Фернана Леже, Карла Шмидта-Ротлуфа, Альбера Глеза, Василия Кандинского... Со смертью Эриха от «испанки» окончился первый, счастливый акт ее жизни. Но в том же году она встретила Эль Лисицкого, первого в своей жизни русского авангардиста. Так начался второй акт, на первых порах тоже счастливый.

Софи, захваченная искусством Лисицкого, в 1923 году устроила в Ганновере его выставку. Она произвела сильнейший эффект. «С его приходом, — вспоминала современница, — подул пронизывающий ветер конструктивизма. Он очистил воздух от экспрессионистского угара, на смену которому пришли циркуль и линейка». В 1927 году Софи с двумя сыновьями от первого брака уехала к Лисицкому в Москву, оставив коллекцию на хранение в Провинциальном музее Ганновера. Ей предстоит совместная работа с мужем, счастье, рождение сына Йена, утрата связей с родиной, страх перед арестом, побег старшего сына из СССР на Запад, гибель среднего в лагере, смерть мужа от туберкулеза и скорое его забвение, ссылка с младшим сыном в Новосибирск, где она останется до конца жизни.

Ей предстоит вернуть Лисицкого из забвения: написать первую монографию, которая выйдет в Дрездене в 1968-м (на русском она не издана до сих пор), организовать в Новосибирске его выставку (1967), передать графические листы в Третьяковку.

О судьбе коллекции Софи долгие годы ничего не знала. Лишь в 1958-м, послав в музей запрос, получила ответ: картины конфискованы нацистами и утеряны. Поверить было невозможно. Софи не поверила — и оказалась права. Нацисты понимали: «дегенеративное искусство» можно выгодно продать.

«И начались (как правило, при посредничестве одних и тех же дельцов) крупные сделки с заграницей. В первую очередь — с США».  Незадолго до смерти Софи составила список пропавших полотен, завещав сыну вернуть их. Эти холсты — персонажи третьего акта драмы. Здесь читатель много узнает о том, как разыскиваются произведения искусства, какими юридическими процедурами обставлено их возвращение (или невозвращение) законным владельцам. Финал открыт: найдено не все. Но надежда остается.

Таким образом, книга эта не только об идеях и художественных практиках в авангардном искусстве, не только о трагическом ХХ веке, растоптавшем судьбы всех героев этой истории. Она еще и о надежде. Главное же — о любви, верности и смерти.