18+
Материалы нашего сайта не предназначены для лиц моложе 18 лет.
Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие.

Кандида Хёфер: «Меня влек концепт»

В рамках Фотобиеннале-2016 в Мультимедиа Арт Музее на Остоженке открылась выставка «Эрмитаж. Дворцы Петербурга», на ней можно увидеть снимки, сделанные Кандидой Хёфер в 2014 году для Государственного Эрмитажа. Знаменитая представительница дюссельдорфской школы фотографии рассказала TANR, почему она снимает огромные интерьеры без людей, что для нее важнее — красота или концепт, а также что она думает о соперничестве Москвы и Петербурга.


Это ваш первый визит в Россию? Как возникла идея проекта в Петербурге?

Я уже бывала в России: в 1990-х годах я впервые приехала в Санкт-Петербург частным образом. В 1990-е город меня восхитил! А уже потом, несколько лет назад, ко мне обратился Эрмитаж с вопросом, не хочу ли я сделать в Санкт-Петербурге проект. И я согласилась, даже не зная, о чем пойдет речь.

Вы начинали когда-то с портретов людей. Ваша первая серия «Турки в Германии», сделанная в 1970-е, — черно-белые снимки турецких мигрантов. Между тем вся ваша дальнейшая работа — это среднего и крупного формата снимки интерьеров, без присутствия человека. Как так получилось?

У меня один проект всегда вытекает из другого, одна работа дает импульс к следующей. В принципе, в том турецком проекте я фотографировала и в квартирах, и в ресторанах, и в магазинах, там есть снимки и без людей. Меня привлекали пространства, которые создавали мои герои, но не нравилось входить в частную жизнь. Я пять лет делала турецкий проект — и стала размышлять о том, чем бы я могла и хотела заниматься дальше. Я начала заходить в общественные — открытые, а иногда и частично закрытые для посещения — пространства. Например, в Кельнский университет или какие-то курорты, которые я тоже фотографировала. Библиотеки, музеи и подобные места. В Кельнском университете есть, например, читальный зал, который мне очень нравится (конечно, с красотой снимков не сравнить, это совершенно другая красота). И вот я начала работать, сперва это были малоформатные снимки.

Чем вас заинтересовали публичные пространства?

Не скажу, что они меня именно заинтересовали. Просто они были легкодоступными. В музей может прийти любой, в университет чуть сложнее зайти, но тоже большой проблемы нет. Это места, куда можно попасть. И там встречаются непонятные вещи. Например, одно помещение в Музее Фолькванг, которое не было, строго говоря, музейным. Это была смесь большой гостиной и переговорной. Там стояла мебель, с одной стороны был ковер, и с другой стороны тоже был ковер. Посередине висела люстра. И картина Герхарда Рихтера. Мне показалось, что это не совсем подходящее помещение для музея.

Справка

Дюссельдорфская школа фотографии

Сложилась в середине 1970-х годов под руководством влиятельных фотографов Бернда и Хиллы Бехер, известных концептуальной документальной, отстраненной черно-белой съемкой типичных промышленных зданий (водонапорных зданий, бункеров и т.д.). Среди знаменитых учеников Бехеров — не только Кандида Хёфер, но и Андреас Гурски, Аксель Хютте, Томас Руфф и Томас Штрут. В целом дюссельдорфская школа сейчас самое известное и дорогое направление в фотографии.

Еще…

Вы упомянули, что в Кельнском университете вас привлекла красота. Но я знаю, что в Дюссельдорфе и конкретно в группе Бернда и Хиллы Бехер, у которых вы учились, все-таки очень большую роль играл концепт. Сама идея исследовательской дистанции по отношению к объектам съемки, которую потом подхватили в мире, родилась именно там. Что же вас влекло изначально — красота или концепт?

Концепт!

В какой степени на вас повлияли Бехеры и ваши коллеги? Или, может быть, это вы повлияли на них?

Я не сказала бы, что мы влияли друг на друга. Скорее, нет. Но мы многое делали вместе. Например, когда я снимала тот турецкий проект, Томас Штрут и Аксель Хютте мне довольно много помогли.

Нет ли парадокса или даже противоречия между этой идеей публичных пространств как места для переживания общности и того, что на снимках нет людей? Как соотносятся для вас человеческие и надчеловеческие элементы?

Я исхожу все-таки из другого посыла. Все или практически все места, которые я снимаю, имеют историю, некое прошлое. У них есть и будущее. У некоторых помещений скоро будет изменена их функция, их предназначение. И мне это интересно. Конечно, эти пространства созданы для людей, но это отнюдь не значит, что мои работы должны обязательно быть про них.

Насколько для вас важна теория? И чувствуете ли вы себя первооткрывателем каких-то идей, которые пошли в массы? Например, сейчас все занимаются публичными пространствами, это стало очень популярным.

Не скажу, что чувствую себя первооткрывателем или что в моей работе большую роль играет теоретическая подоплека.

Или возьмем, например, цвет в фотографии. Сейчас он полностью реабилитирован. Но вы довольно рано к нему обратились, когда это считалось любительской практикой, а вокруг вас и арт, и репортаж снимали в ч/б. Это тоже своего рода жест или открытие?

Что касается цвета, то я поначалу делала двойные фотографии, в цвете и черно-белом исполнении. И выбрала цветные просто потому, что они мне больше понравились.

То есть, скорее, сыграла роль интуиция?

Да.

Есть ли у вас ученики?

Я не преподаю. Одно время преподавала, но это длилось всего три года, и потом я поняла, что это все-таки не мое.

Общаетесь ли вы с дюссельдорфцами сейчас?

Специально группой не встречаемся, но иногда видимся на выставках.

А как вы работаете — в одиночку или с ассистентами? Я слышала, вы подолгу делаете один снимок, это трудоемкая работа.

Да, работа над снимком действительно стала достаточно долгой. Например, в петербургском проекте было задействовано три или четыре человека. Что мне, кстати говоря, интересно. Меня часто спрашивают о том, сколько времени мне нужно для того, чтобы найти точку для снимка, но очень редко — сколько нужно для обработки самой фотографии: определиться с цветом, со светом, с тем, какой фрагмент снимка в работу войдет.

То есть вы в каком-то смысле ищете композицию уже после съемки? Вы манипулируете реальностью?

Посмотрите на эти фотографии. Вот этот кадр практически квадратный, вот тот прямоугольный, у них у всех разная ширина — это я делаю уже после съемки. Я не работаю с негативом, я работаю в цифровом формате — и определить формат фотографии требует больших усилий. Еще больших усилий требует цвет. Я бы не сказала при этом, что это манипуляция, потому что с аналоговым снимком тоже можно работать.

Банальный вопрос: чем вы сейчас заняты?

Есть один проект, который связан с Мексикой, где я побывала в прошлом году несколько раз. И в будущем году там пройдет несколько выставок. В июле, августе и сентябре меня пригласили в Гамбургскую филармонию — там я тоже сделаю несколько снимков.

Вернемся к петербургскому проекту, который сначала показали в Эрмитаже, а теперь вот тут у нас — там он, кстати, назывался иначе, «Память». Может быть, вы знаете, что у нас существует соперничество между Москвой и Петербургом?

Может быть, вы знаете, что и у нас существует соперничество между Кёльном и Дюссельдорфом? Хотя, конечно, оба города значительно меньше, чем Москва и Санкт-Петербург. Но надо сказать, что в искусстве это соперничество в общем улеглось. И теперь, когда открываются музеи или галереи, это делают одновременно и даже пускают автобус-шаттл между городами, для того чтобы публика могла посетить и то, и другое событие. Для шаттла, конечно, расстояние между Москвой и Петербургом великовато, тем не менее я рада, что мою работу показывают здесь. И думаю, что вы должны быть счастливы, что у вас есть два таких замечательных города. То, что я до сих пор успела посмотреть в Москве, показывает, что действительно баланс между городами более чем сохранен. И в Москве я бы тоже поработала с удовольствием!

Самое читаемое:
1
Кому выгодна многолетняя завеса тайны над коллекцией Белютина? Эксперты в недоумении
Смерть вдовы Элия Белютина Нины Молевой актуализировала вопрос, кому отойдет коллекция старых мастеров. Вспоминаем нашу статью 2015 года, так как новых фактов за это время не появилось
14.02.2024
Кому выгодна многолетняя завеса тайны над коллекцией Белютина? Эксперты в недоумении
2
Фантазии и факты: как строили Москву для «Мастера и Маргариты»
Даже те, кому не понравился фильм, не отрицают, что в нем создана особая реальность, параллельная тексту Михаила Булгакова. Мы поговорили с участниками съемочной группы о визуально-пластическом языке фильма: вторых планах, цвете и важных деталях
09.02.2024
Фантазии и факты: как строили Москву для «Мастера и Маргариты»
3
Третьяковская галерея возвращается в Серебряный век
Выставка «Герои и современники Серебряного века» представляет «наиболее объективный и выразительный портрет эпохи». Это уже четвертая часть цикла, посвященного рубежу XIX–XX веков, времени журналов, манифестов и художественных группировок
14.02.2024
Третьяковская галерея возвращается в Серебряный век
4
Импрессионизм как источник света в условиях нехватки воздуха
Произведения из коллекций 27 музеев России, представленные на выставке в Санкт-Петербурге, отдают дань традициям и эстетике импрессионизма, которые находили отражение в советском изобразительном искусстве разных лет
27.02.2024
Импрессионизм как источник света в условиях нехватки воздуха
5
Павел Филонов и его окна в параллельную реальность
Одна из самых больших выставок Павла Филонова в Москве проходит в Медиацентре «Зарядье». О своих впечатлениях рассказывает писатель Дмитрий Бавильский — и приходит к выводу, что восприятие художника сильно зависит от оптимизма или пессимизма зрителя
15.02.2024
Павел Филонов и его окна в параллельную реальность
6
Собрание Эрмитажа прирастает частной коллекцией
Эрмитаж приобрел почти полторы сотни предметов из собрания покойного мецената Юрия Абрамова, который при жизни был почетным другом музея. В их числе — прижизненный скульптурный портрет Микеланджело Буонарроти и посмертный бюст Александра I
20.02.2024
Собрание Эрмитажа прирастает частной коллекцией
7
Алла Хатюхина: «Мы молчали об этой находке несколько десятилетий»
Ярославский художественный музей — неоднократный лауреат премии ИКОМ России, номинант и победитель ряда международных конкурсов. С 2008 года им руководит Алла Хатюхина, которую мы расспросили о необычном проекте «Три стихии» и о достижениях музея вообще
26.02.2024
Алла Хатюхина: «Мы молчали об этой находке несколько десятилетий»
Подписаться на газету

Сетевое издание theartnewspaper.ru
Свидетельство о регистрации СМИ: Эл № ФС77-69509 от 25 апреля 2017 года.
Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)

Учредитель и издатель ООО «ДЕФИ»
info@theartnewspaper.ru | +7-495-514-00-16

Главный редактор Орлова М.В.

2012-2024 © The Art Newspaper Russia. Все права защищены. Перепечатка и цитирование текстов на материальных носителях или в электронном виде возможна только с указанием источника.

18+