Соцреализм с новым акцентом. Большой стиль большой эпохи

Выставка, организованная Музейно-выставочным центром «РОСИЗО» совместно с Министерством культуры России, включает лучшие из произведений соцреализма периода его расцвета. Восемьдесят хрестоматийных работ из ведущих музеев, среди которых Государственная Третьяковская галерея, Государственный Русский музей, РОСИЗО, Государственный исторический музей, Центральный музей Вооруженных Сил, собраны в одном месте. Отбором занималась куратор Зельфира Трегулова, в феврале этого года занявшая пост директора Третьяковской галереи, один из самых опытных специалистов по искусству соцреализма. Художественное оформление выставки взяли на себя театральный режиссер Эдуард Бояков и главный художник «Первого канала», архитектор Wowhaus Дмитрий Ликин. Выставочное пространство будет выглядеть нарочито театрально, по образцу архитектуры «большого стиля»: 12 экспозиционных залов выстроены по принципу центрально-осевой симметрии, лежащей в основе и самого громкого архитектурного проекта сталинской эпохи, так и оставшегося неосуществленным, — Дворца Советов. Образ вождя, праздничные демонстрации, спортивные праздники, индустриализация, авиация, Великая Отечественная война — все стороны жизни того времени нашли здесь свое отражение. Редкая выставка может похвастать таким количеством шедевров соцреализма: в одном зале соседствуют «Оборона Севастополя» Александра Дейнеки, «Александр Невский» Павла Корина, «Фашист пролетел» Аркадия Пластова, «Мать партизана» Сергея Герасимова.

У соцреализма в постсоветское время сложилась довольно любопытная выставочная судьба. Один из первых его показов после падения железного занавеса случился в Нью-Йорке. В 1993 году выставку «Выбор Сталина: советский социалистический реализм 1932–1956» организовали в нью-йоркской галерее P.S.1. Кураторами выступили Иосиф Бакштейн, а также Борис Гройс и Алана Хейс с американской стороны. Соцреализм тогда впервые представили на Западе в авангардной галерее не в качестве официального стиля, пропагандирующего государственную доктрину. Пропагандистские сюжеты утратили свое значение и начали восприниматься в качестве безобидной экзотики вроде шапок-ушанок и ремней с советской государственной символикой, которые свободно продавались на Арбате, дополняя набор туриста «балалайка, водка, матрешка». Специалистам же выставка демонстрировала новый взгляд на соцреализм, принадлежавший Борису Гройсу, выпустившему незадолго до этого книгу Gesamtkunstwerk Stalin, где он выступал как логическое завершение авангарда. Следующей вехой в осмыслении соцреализма стала выставка «Коммунизм — фабрика мечты. Визуальная культура сталинского времени», кураторами которой были Борис Гройс и Зельфира Трегулова. Выставка открылась в Ширн-Кунстхалле во Франкфурте-на-Майне в 2003 году. И там соцреализм встретился со своим «безумным двойником» — соц-артом. Расширили и временной срез соцреализма, начав отчет с середины 1920-х. Тогда Гройс выдвинул идею идеологического сходства официального советского стиля и поп-арта, советской версией которого считается соц-арт. Согласно Гройсу соцреализм использовал те же механизмы воздействия на общественное сознание, что и реклама, но в целях политической пропаганды, а не продвижения товара.

Нынешняя выставка в Манеже демонстрирует еще один этап в осмыслении соцреализма. Прежде всего предлагается реабилитировать «художественные достоинства» главного советского стиля. Хотя, конечно, человек, мало-мальски интересующийся искусством, вряд ли будет отрицать художественные достоинства полотен Дейнеки, Пименова, Петрова-Водкина, Лабаса и других художников, работавших в советскую эпоху. Более программным выглядит намерение кураторов реабилитировать сам советский миф, его пафос жизнестроительства.

«И вот что вижу, вот что очевидно для меня: это время — не только время страха и насилия. Это время невероятной силы. Невероятной энергии. Невероятных, романтических надежд, — пишет в своем блоге Эдуард Бояков. — И наши деды и прадеды этими надеждами жили. Собственно, и страну они спасли за счет этой энергии и этой веры. Не за счет страха, а за счет этого мифа. Не видеть и не понимать это — значит закрыть связь с прошлым, а это самое страшное для человека». Видимо, такому пониманию мифа выставка обязана появлением в названии слова «романтический».