Многоуважаемый шкаф-бюро, комод и поставец-секретер

В мастерской реставрации мебели Всероссийского художественного научно-реставрационного центра им. И.Э.Грабаря, по словам ее руководителя Романа Студенникова, сейчас сложилась редкая и интересная рабочая ситуация. Одновременно здесь оказалось беспрецедентное количество ценных предметов, каждый из которых заслуживает исследовательской статьи, полосы в газете или пресс-конференции.

В реставрационных мебельных мастерских светло; большие окна тут не прихоть, а необходимость. Из колонок звучит Beatles. Если убрать музыку, то в воздухе на площади 150 квадратов повиснет сосредоточенное молчание. Девять человек усердно работают, каждый ведет диалог со своим предметом. Возникает ощущение будничности и в то же время торжества. В руках у реставраторов судьба вещей с многовековой историей, которыми пользовались повседневно, но которые почти всегда были произведениями прикладного искусства.

Вот, к примеру, два с половиной года назад в Центр Грабаря из Смоленского государственного музея-заповедника доставили комод 60-х годов XVIII века, переживший несколько ремонтов (температурно-влажностный режим соблюдался не слишком строго). На нижнем ящике много утрат фрагментов наборного дерева, основа местами рассохлась. Родом комод из Франции, выполнен в модной некогда технике маркетри: его поверхности инкрустированы мозаичными изображениями, собранными из кусочков разных пород дерева (в общей сложности их 12). Бросается в глаза обилие золоченой бронзы: из нее сделаны уголки, ручки, ключевина и накладки на ножках. Часть бронзы пришлось отливать заново: деталей недоставало.

По словам реставратора, в России вещей такого уровня мало. В XVIII и XIX веках их было сложно транспортировать — бывало, что в целости мебель и не доезжала. Ну а в XX веке стране было не до изысков. История предмета не всегда известна. Смоленск — приграничный город, через него прошло много разных армий, и каждый завоеватель пытался там обосноваться, вез свою мебель. «Комод, к примеру, могли привезти французы. Может быть, его заказал себе какой-то сановник в кабинет. Мог попасть в Смоленск и в годы Второй мировой войны, причем как с Запада, так и с Востока», — говорит Студенников.

Вторая по значимости вещь из находящихся в работе — шкаф-бюро графа Василия Кочубея, главного церемониймейстера Николая II. Предмет находится на постоянном хранении в Ярославском художественном музее. «В конце XIX века возникла мода на антиквариат. Тогда в России это понятие распространялось на предметы старше 100 лет. Сейчас, кстати, у нас так называется все, что старше 50 лет. А вот в Европе статус антиквариата вещь приобретает лишь с достижением 150-летия. Но и это не предел — в Китае этот порог 200-летний», — рассказывает реставратор.

Впрочем, подлинным антиквариатом в момент приобретения предмет не являлся: он был собран в России из деталей от других изделий — специалисты дати- ровали их XVII, XVIII, XIX веками. «Из XVII столетия тут только резные кариатиды. Здесь они, вопреки обыкновению, замаскированные двери, а не просто украшения. Остальные элементы более поздние. Сама практика изготовления „антиквариата“ из разных деталей была вполне распространена. В Европе на блошиных рынках можно было купить такие детали по бросовым ценам. Правда, чтобы собрать из разных элементов целую вещь, надо было постараться — некоторая мебель десятилетиями ждала своего часа», — говорит Студенников.

Поставец-секретер из Хакасского национального краеведческого музея им. Л.Р.Кызласова принадлежал Нине Карачаковой (1919–1989) — первому хакасскому скульптору и известному в республике коллекционеру. По документам значится, что поставец создан русскими крепостными XVIII века. Но реставраторы склонны предполагать, что это работа европейских мастеров. «По ногам видно — они тут в форме точеных шаров. В России так не делали. И орех тут коричневато- красноватый. У нас преобладает орех серого цвета», — размышляет Студенников.

Секретер из карельской березы реставраторы получили из мемориальной усадьбы Ивана Тургенева в Спасском-Лутовинове. Вещь эта не принадлежала лично Тургеневу: усадьба сгорела в 1906 году, ее восстанавливали уже в советские годы, воссоздавая интерьер 1840–1850-х.

Гарнитур стульев венской фирмы Thonet, очень популярной в середине XIX — начале XX века, прислал музей Антона Чехова в Мелихове. «Thonet завоевала рынок благодаря ценам и качеству. Столетними стульями в Европе и сегодня многие пользуются. Да и сама фирма жива. Гарнитур не мемориальный, но вполне аутентичный. В наших мемориальных музеях не так часто встречается мебель, которая принадлежала историческим личностям. К примеру, из усадьбы Тургенева мебель была вывезена наследниками задолго до пожара. Усадьба Александра Блока целиком составлена из вещей той эпохи: интерьер сгорел в революцию. А вот в музее Льва Толстого все своевременно было запаковано и после революции хранилось на складе. Когда в Хамовниках сделали музей, оставалось ту мебель лишь расчехлить», — рассказывает реставратор.