Эйдосы рынка и искусства на ярмарке Cosmoscow

Влияние ярмарок на ландшафт современной художественной жизни переоценить невозможно: сегодня они не только место купли-продажи, но и площадь коммуникации, символ престижа, в конце концов светское событие. Одна из главных ярмарок современного искусства России, Cosmoscow, стала знаменующим начало художественного сезона праздником. За летнее затишье все участники арт-процесса успели соскучиться и друг по другу, и по ярмарочному азарту. Поэтому уже в день превью в «Тимирязев Центре» было многолюдно, а атмосфера царила по-праздничному взвинченная. Праздник получился масштабным, всего посетители увидели 112 галерейных стендов, 21 партнерский проект, 11 некоммерческих культурных проектов, а также четыре стенда иностранной секции. Значение Cosmoscow придает и то, что одноименный фонд поддержки современного искусства в 2017 году ввел элемент премии, выбирая для каждого своего выпуска «Художника года», «Институцию года» и так далее, задавая тон и моду выставочного сезона.

Художником 2026 года по версии Cosmoscow стал Игорь Самолет — он же разработал визуальный код ярмарки и специальный художественный проект для нее. Завсегдатаям выставок, вернисажей и афтепати Игорь Самолет долгое время был известен как «человек с фотоаппаратом», причем специфическим, как бы игрушечным, мгновенно печатающим кадры на чековой бумаге. Таким образом Самолет запечатлел художников и кураторов, галеристов и критиков, студентов и директоров музейных институций — в чеке уравнены все. Эту свою перформативную фишку Самолет и привнес в визуальный код Cosmoscow — причем в контексте ярмарки весь проект заиграл новыми смыслами. Чековые фото, сделанные на нарочито игрушечный фотоаппарат, иронично обыгрывают арт-мир как малую модель рыночных отношений мира глобального. Получается игривый капитализм: не случайно в художественной теории циркулируют термины «экономика аффектов», «социальный капитал» и тому подобное.

Сентиментальные и трогательные отношения с четким и зримо циничным миром цифр и цен Самолет делает главной темой своего проекта «Всплеск». Трехчастная перформативная инсталляция посвящена художественной идее, циркулирующей внутри арт-мира. Сперва молодой человек, совсем юный перформер, берет в руки стеклянный шар, символ эйдоса, и, играючи, помещает его на ленту устремленного к потолку здания девятиметрового конвейера. Доходя до его высшей точки, шар падает на огражденную площадь, повторяющую очертания кухни квартиры художника, осколки этого эйдоса поднимает и собирает в кулек другой человек, более зрелый и уверенный, он несет его к стене, у которой сидит пожилой мужчина, ожидающий разговоров в окружении таких кульков с осколками. Художник емко представил концепцию соотношения эйдоса и реального предмета: эйдос вещи вбирает в себя самые устойчивые, «идеальные» ее характеристики и существует только в воображении, а реальная вещь никогда не вмещает в себя совокупность этих характеристик, она априори не цельна, зато реальна — в противовес эйдосам. Идеальное произведение есть только в воображении художника, при малейшей подвижке к воплощению и материализации она утрачивает свою целостность и становится осколком, уже осязаемым. Осколки идеи, кристаллизующиеся в «кухонных разговорах», — то, с чем можно работать. Мужчина-перформер воплощает и «второй возраст» идеи, и внешнего человека, например куратора. Третий перформер, старик, ждет коммуникации со зрителем. Также у него можно обменять кулек с осколками на наручные часы или купить за 420 тыс. руб. — сумма была рассчитана по сухой формуле, учитывающей возраст художника и материальные затраты. Звук, с которым шар разбивается о текущую ярмарочную реальность, действительно похож на всплеск — так прыгуны в воду с вышек ударяются о текучую поверхность. Для самого Самолета эта инсталляция, сочетающая в себе сентиментальную патетику и индустриальную стерильность, стала продолжением формальной темы лестницы в небо: в минувшем году его выставка «Выбор» включала в себя вышку, с которой открывался обзор на инсталляцию, теперь же — ведущий к обрыву производственный конвейер. Самолета тянет к небу и к концептуализму, вероятно, это современное и меланхолическое прочтение мотива Кабакова «Как встретить ангела», лестницы в небо, оборачивающейся обрывом.

Производственная стерильность задала тон многим стендам галерей: в этот раз стенды в основном были спокойные и по-европейски выверенные. Эталоном такого похода уже давно является Alina Pinsky Gallery, методично представляющая небольшой, но четко подобранный пул своих авторов. Вновь галерея занимает два стоящих друг напротив друга стенда, один из которых посвящен художникам, программно корреспондирующим с искусством авангарда: Игорю Шелковскому и Михаилу Чернышеву. Если метаавангард Шелковского, реагирующего на конструктивизм и супрематизм с созерцательных высот, уже хорошо известен как отечественной, так и зарубежной публике, то абстракции Чернышева до конца открыть еще предстоит. Его работа «Круглые буги-вуги» считывается центральной для стендов Пинской — на это намекает и цена, 10 млн руб.

Vladey также работает с устоявшимся набором авторов от Егора Кошелева и Леонида Цхе до Алексея Каллимы и Павла Пепперштейна. Новые работы Каллимы определенно заслуживают пристального внимания — он действительно мастерский художник, а вот среди всех безусловно остроумных живописных работ Пепперштейна поражают воображение его графические листы, представленные в Iragui Gallery: в 13 лет тогда еще Паша Пивоваров нарисовал альбом, эдакий комикс о похождениях его супергероя — старого еврея. Элегантные рисунки подростка явно инспирированы графикой Бориса Свешникова, при этом уже тогда Пепперштейн обладал харизмой рисовальщика, его линия четкая и обаятельная, а композиции считываются то как реверанс иконографии искушения святого Антония, то как неопубликованные иллюстрации к «Волшебной горе» Томаса Манна.

PA Gallery выступает лаконично и емко: удачно представлены две резонирующие друг с другом работы Ани Желудь, пустотная «Универсальная картина» и живописная цветная плитка, найденный в натуре абстрактный паттерн до того концентрированный, что не оставляет воздуха в пространстве. Прихотливо экспонированная живопись Алисы Гореловой оказывается галлюциногенным прочтением жовиальных барочных композиций в духе Рубенса, а мутировавшие балаклавы «Псевдоморфоз» Андрея Сяйлева вносят тревожную антиутопическую нотку в драматургию стенда.

У галереи Astra художники отлично встают в пары: зацикленные на латексе произведения Саши Фроловой идут в пандан пластификациям, скульптурам и силиконовому рельефу Олега Доу — оба художника работают со своими формальными и материальными обсессиями программно, оба холодны и стерильны в обращении с фетишами. Самым дорогим автором стенда стал Григорий Орехов с его ироничными объектами: парафиновая скульптура Red squares, напоминающая щусевский Мавзолей свеча, стоит 1,5 млн руб., а поглощающая свет колонна листов с углеродным покрытием «Талмуд» — 5,5 млн руб.

В галерее Ruarts стоит присмотреться к скульптурным модулям Алексея Луки: они напоминают раннеконструктивистские натюрморты и рельефы, где в ритмической абстракции вдруг возникает узнаваемый фигуративный элемент в виде старомодной ножки стула — такое эстетское любование лишенным привычного функционала модулем становится художественным остранением как предметного дизайна, так и кубистической штудии.

Внимательно как раз к предметному дизайну отнеслась Sistema Gallery, ее стенд центрирует мебель Archpole, а стены отданы под ассамбляжи Анатолия Белкина, абстракции Магомеда Кажлаева, произведения Алены Кирцовой и Дарьи Мальцевой. Редкий медиум фотографии на ярмарке представительно показала Галерея Люмьер — на их стенде можно найти даже фотографию Ива Сен-Лорана: завернувшийся в красный бархатный занавес, он, кажется оказался в мире Дэвида Линча.

Стенд галереи XL традиционно выглядит так, что волей-неволей считывается манифест: произведения должны говорить сами за себя. Никакой спектакулярности, никаких заигрываний со сценографией. Этот жест в сторону ярмарки может позволить себе только уникальная галерея, уверенная в своих силах, — если такая есть сегодня, то это XL. И все же, несмотря на внешнюю бесхитростность расстановки, стенд удивительно точно собран. Гипнотические «Провалы» группы «Синий суп» своей психоаналитической формой рифмуются с раскрытыми мраморными книгами Айдан Салаховой. Нетипичная беззвучность этого «Синего супа» компенсируется колыбельной Дианы Капизовой. Камуфляжные абрисы монументальных акварелей Кати Муромцевой поддерживают бумажные маскировочные узоры оригами Артема Филатова. Кажущаяся небрежность экспонирования тут не пофигизм, а спреццатура — стенд XL можно назвать одним из самых сильных на ярмарке.

Впечатление производит воронежская галерея Х.Л.А.М., уже второй год подряд представляющая неприлизанных и парадигмально дискомфортных художников. Сейчас галерея показывает живопись Михаила Добровольского: в лучших своих вещах художник сопоставим по аффекту с таким художником 1930-х годов, как Борис Голополосов. Сюжеты Добровольского, такие как уничтожение папок с документами, показаны со странных угловых ракурсов, сложный комплексный колорит дребезжит, создается композиционный дисбаланс, подчеркивающий саспенс сюжета.

Линию музейную представили сразу две галереи: московская pop/off/art и петербургская Jessica. Ирина Нахова с ее вглядываниями в нюансы картины Франсуа Буше «Геркулес и Омфала» ведет диалог с графикой Ольги Чернышевой по мотивам ее видеодиптиха «Русский музей» и «Третьяковская галерея». Посетители, ставшие бликами в музейных стеклах, и запечатленный головокружительный темп туристического смазанного взгляда на картины во время музейно-галерейных марафонов — изящный комментарий к мероприятию, охватить которое даже за целый день невозможно.

Представители галереи Jessica, судя по всему, рассуждали так: вот что ассоциируется у народа нашего с петербургским искусством? Ну народ считает, что с классикой, культурная столица как-никак, а сообщество совриска сетует на устоявшийся образ искусства из палок и грязи. Так вот совместим и доведем до гротеска. Вышло классическое искусство из палок и грязи — драйвово, как и всегда у галереи ультрасовременного искусства. Показательны скульптуры молодой звезды галереи Владимира Копейкина, в этот раз создавшего из металла миниатюрные памятники.

Автором лучшего стенда этой интеракции ярмарки была признана галерея Syntax с работами классика Михаила Косолапова, художницы уже состоявшейся Ольги Кройтер, а также молодых авторов, например Лидии Жудро.

Ярмарка славится сотрудничеством с разными компаниями, которые создают специальные проекты. В этом году девелоперская компания MR представила инсталляцию, созданную в коллаборации с бюро .dpt, центром которой стал абстрактный стальной цветок.

Второй этаж «Тимирязев Центра» отдан некоммерческим проектам и дизайну. Лаконичные, изящные и эстетские стенды секции «Дизайн» порой напоминают тотальные инсталляции, а порой посвящены неочевидным ракурсам: так, 3l gallery представляет экспозицию, сосредоточенную на рассеянной и элегантной теме бликов и отблесков.

Там же, на втором этаже, представлен стенд институции года, Самарского филиала Третьяковской галереи. Расположенный в здании конструктивистской фабрики-кухни филиал остроумно обыграл свою архитектурную фишку: стенд сделан в виде кухни, в которую интегрированы работы самарских художников.

Павильон коллекционера года, Зои Галеевой, расположился на первом этаже вне основной ярмарочной зоны. Тихий и спокойный, он воссоздает условную квартиру коллекционера: не конкретного, а, так сказать, эйдетического — идеальный герметичный мир. Сюрреалистическая живопись Ирины Наховой того раннего периода, когда ее героями были в равной степени Виктор Пивоваров и Пьеро делла Франческо, украшает стены, идолища Евгения Антуфьева стоят стражами в углах, мимикрирующие под археологические раскопки скульптуры на книжных полках. Искусство в естественной среде обитания при идеальных условиях. Так, Cosmoscow-2026 начинается с идеального, эйдетического мира коллекционера года Зои Галеевой, а заканчивается распадом воображаемого эйдоса произведения в его материалистическое воплощение у художника года Игоря Самолета.