Лиссабонский Музей Гюльбенкяна после реконструкции вернулся к своим корням

Музей Галуста Гюльбенкяна в Лиссабоне открылся 18 июля после полуторагодичной реконструкции. Названный в честь армянского магната и коллекционера, которого под конец жизни называли одним из богатейших людей в мире, музей приурочил свое повторное открытие к 70-летию одноименного фонда, частью которого он является. По словам недавно назначенного директора музея Ксавье Саломона (ранее главный куратор Коллекции Фрика в Нью-Йорке), помимо необходимости капитального ремонта основных систем — безопасности, противопожарной защиты, вентиляции, освещения, реконструкция стоимостью €7,8 млн была направлена на то, чтобы вернуть экспозицию, «насколько это возможно, к первоначальному состоянию 1969 года».

Галуст Гюльбенкян (1869–1955) родился в Стамбуле в армянской семье купцов и банкиров. Известный как «господин Пять Процентов», он заработал огромное состояние на посредничестве при разработке нефтяных запасов на территории современных Сирии и Ирака. За десятилетия он собрал личную коллекцию из более чем 6 тыс. предметов, включая произведения искусства, монеты, редкие книги, гобелены эпохи Возрождения, исламскую плитку, французскую мебель и многое другое. Гюльбенкян всегда покупал «только лучшее». Например, в 1930 году он приобрел у Эрмитажа несколько значимых произведений Жан-Антуана Гудона, Питера Пауля Рубенса и Рембрандта.

Хотя с 1902 года Гюльбенкян был гражданином Великобритании, последние 15 лет жизни он провел в Лиссабоне. Унаследовавший его имущество благотворительный фонд, созданный в 1956 году после смерти коллекционера и сегодня располагающий активами приблизительно в €3,5 млрд, открыл новую штаб-квартиру в столице Португалии в 1969-м. Комплекс, расположенный на территории парка в черте города, включал в себя музей для демонстрации художественных коллекций.

Построенный португальскими архитекторами Жозе Альберту Пессоа, Педру Сидом и Руем Жервишем Атогией при участии итальянского архитектора и дизайнера Франко Альбини, музей был распланирован одновременно и по географическому, и по хронологическому принципу. Он представлял собой одноэтажное здание в сдержанной цветовой гамме из дерева, гранита, мрамора и необработанного бетона с большими окнами, из которых открывался вид на парк и внутренние дворы. Объединявший изобразительное и декоративно-прикладное искусство, музей демонстрировал свои сокровища в бруталистской обстановке с ощутимым японским влиянием.

С годами ремонты и изменения кураторских взглядов привели к размыванию первоначального антуража. Некоторые витрины, на дизайн которых явно повлиял Альбини, исчезли, другие вместо прежней дорогой отделки английским шелком были перекрашены. Зеленый мшистый ковер в европейских залах уступил место лакированным доскам пола; многие виды между залами и на окрестности оказались закрыты.

По настоянию Саломона, который возглавил музей уже в процессе реконструкции, и благодаря стараниям архитекторов Терезы Нуньес да Понте и Фредерика Ладонне, музей теперь демонстрирует обновленную версию своей экспозиции 1969 года — с антибликовым стеклом и светодиодной подсветкой по всему периметру. Новая система освещения, разработанная французскими специалистами, воссоздает янтарное свечение 1960-х годов, но значительно улучшает видимость.

В ходе работ использовались фотографии экспозиции 1969 года, однако речь не идет о точном ее повторении. Например, бывший служебный кабинет превратился в кабинет нумизматический (впрочем, это единственное экспозиционное пространство, добавленное при реконструкции). Ассирийский барельеф с крылатым стражем, ныне очищенный и отреставрированный, перенесли на более видное место. А зал, где представлены произведения французского ювелира и дизайнера Рене Лалика, преобразился благодаря шелковым драпировкам и сочетанию декоративно-прикладного искусства с картинами Эдварда Бёрн-Джонса и Джона Сингера Сарджента.

По всему музею в соответствии с духом 1969 года размещены лаконичные надписи, а вот мультимедийные экраны полностью отсутствуют. «Они отвлекают внимание и в архитектурно чистых зданиях, подобных нашему, выглядят просто ужасно», — полагает Ксавье Саломон. По словам директора, реконструкция восстанавливает «уникальную связь музея с искусством, архитектурой и природой».