Стрит-арт в Москве: романтика улиц превратилась в «продукт»?

Книга «От стен до сцен» Игоря Поносова, который давно занимается уличным искусством как практик и теоретик (в частности, он сооснователь движения «Партизанинг»), издана в рамках специальной серии издательской программы музея «Гараж». Этот труд довольно детально показывает путь московского уличного искусства с 1991 до 2020 года. Однако при всей скрупулезности исследовательского подхода эмоцию и вывод можно прочесть уже на обложке, оформленной недавней студенткой ВШЭ, дизайнером Снежаной Гиревой.

Перед нами — в рамке из тегов — пустая серая стена, в центре которой постамент с букетиком почерневших гвоздик и надпись (почему-то на английском): «Russian street-art is dead». То есть сей многолетний труд — своего рода эпитафия свободному искусству улиц, с первых страниц пропитанная ностальгией по ушедшей романтике и подростковому максимализму непосредственного участника движения, который начинал рисовать на гаражах школьником, а теперь ему уже за 40. Впрочем, от этого пессимизма книга не становится менее любопытной для тех, кто имеет отношение к уличному искусству или хочет вникнуть в нюансы его развития.

В первую очередь потому, что здесь четко выделены этапы эволюции уличного искусства, буквально по годам разложены события, корректно использованы термины и упомянуты почти все художники, сыгравшие свою роль в уличном арт-движении. В отличие от «Энциклопедии российского уличного искусства», изданной в 2019 году, Поносов анализирует путь становления именно московской арт-сцены — от граффити к стрит-арту и паблик-арту, включая в свой сюжет и мировой опыт, и советский бэкграунд, и акционистский опыт актуальных художников 1990–2010-х.

Впрочем, с точки зрения фактологии и метода критического анализа нынешнее издание не так уж далеко ушло от прежней книги Игоря Поносова «Искусство и город: граффити, уличное искусство, активизм», переизданной с дополнениями в 2021 году. Основные отличия, пожалуй, в том, что сейчас акцент сделан на столице, взяты более узкие временные рамки, нет блока интервью с уличными художниками, а градус разочарования в свободном духе искусства улиц выше. Оно и не мудрено, ведь свои материалы в «Гараж» Поносов отдал в 2020-м: хронология уличного искусства заканчивается как раз этим временем, о минувших с тех пор шести годах речи нет.

«Очарованность западной граффити-сценой в 1990-е сменилась тягой к экспериментам и поискам собственного пути в 2000-е, а в 2010-е — мечтой о социальных преобразованиях посредством горизонтальных структур. Эта мечта не воплотилась в жизнь, но заложила основу для институционализации уличных практик — процесса, в результате которого некогда живое и свободное искусство стало „продуктом“ творческой индустрии. И все же несколько наивный романтизм стрит-арта удивляет и трогает, будь то ориентированные на гуманизацию городской среды работы или же крик души художника, его полный горечи едкий комментарий к происходящему», — заключает Игорь Поносов, возлагая на могилу стрит-арта символические гвоздики и, кажется, забывая, что любой конец — начало чего-то нового.

Справедливости ради стоит отметить, что нелегальные граффити и стрит-арт все еще существуют наряду с легальными муралами и галерейно-музейными проектами с участием художников уличной волны. В этом легко убедиться, прокатившись на электричке от столичных вокзалов в любом направлении: глухие заборы без рисунков и надписей вы вряд ли найдете. Институционализация и коммерциализация уличного искусства действительно случились, но ведь любой эксперимент в искусстве, получивший массовую популярность, рано или поздно становится классикой. Граффити-субкультура и стрит-арт и правда сильно эволюционировали за прошедшие три десятилетия, но еще не превратились в предмет исследования археологов.