Анри Руссо: путь Таможенника от насмешек к признанию

«Никогда в жизни я не видел такой бедности, как в мастерской Руссо», — вспоминал художник Макс Вебер, один из первых покровителей живописца-самоучки Анри Руссо (1844–1910). Преждевременно вый­дя на пенсию с должности в акцизном управлении Парижа, чтобы осуществить мечту стать художником, Руссо постоянно испытывал финансовые трудности. В 1907 году его вовлекли в банковское мошенничество, и он предстал перед судом. Позиционируя Руссо как обманутого простака, адвокат использовал картины подзащитного в качестве доказательства его «наивности».

После смерти Руссо миф о неискушенности Таможенника активно распространяли его поклонники из числа художников, критиков, дилеров и коллекционеров. К 1923 году его имя было настолько знаменито, а творчество пользовалось таким спросом на арт-рынке, что американский коллекционер Альберт Барнс заплатил дилеру Полю Гийому за свою первую картину Руссо 45 тыс. франков (плюс комиссионные) — сумму, сопоставимую с ценами на лучшие работы Анри Матисса или Пабло Пикассо. А каких-то полтора десятилетия до того молодой Пикассо спас выброшенное полотно Руссо из лавки старьевщика за 5 франков!

Барнс и Гийом собрали две крупнейшие коллекции работ Руссо, насчитывающие 18 и 11 картин соответственно. Многие из них впервые за более чем столетие воссоединились в экспозиции «Анри Руссо. Секреты художника», которую показывали c октября по февраль в Фонде Барнса в Филадельфии, а сейчас, под новым названием, — в Музее Оранжери в Париже, где хранится коллекция Гийома.

«Объединение двух коллекций послужило идеальной основой для выставки», — говорит Нэнси Айресон, заместитель директора по коллекциям и выставкам в Фонде Барнса, подготовившая экспозицию совместно с Кристофером Грином, заслуженным профессором лондонского Института искусств Курто. По словам Айресон, это дает «возможность создать новые сочетания и проводить новые параллели», помогающие развеять некоторые из старых мифов о художнике.

Хотя Грин отмечает, что «многие секреты Руссо никогда не будут раскрыты», исследования, проведенные в ходе реставрации картин из собрания Барнса, позволили сделать ряд «невероятных открытий». Следы бесчисленных переделок указывают на то, что художник адаптировал композиции, чтобы привлечь клиентов. В условиях вынужденной экономии он повторно использовал холсты, полностью записывая их заново. «Руссо стремился зарабатывать творчеством, — объясняет Грин. — В конечном итоге он потерпел неудачу. Но, пытаясь добиться этого, он создал потрясающие работы».

Выставка рассказывает о том, как художник искал свою аудиторию, обращаясь к разным темам — от политической аллегории в «Вой­не» (около 1894) до знаменитых композиций с дикими животными в густых джунглях. Айресон объясняет, что эти фантастические творения, вдохновленные иллюстрированными журналами и набросками, которые Руссо делал в парижском ботаническом саду, были сознательной «попыткой привлечь к себе внимание» на открытых городских салонах. Прошло много лет, прежде чем насмешки сменились искренним признанием, но Руссо коллекционировал вырезки из газет как с положительными, так и отрицательными отзывами. «Он понимал силу узнаваемости», — говорит куратор.

В других разделах посетители получают возможность увидеть «мелкобуржуазную» среду пригородов. Руссо писал портреты и пейзажи для семей и предпринимателей из своего района, продавал их по скромной цене или обменивал на профессиональные услуги.

Задача кураторов «раскрыть нюансы» повседневной реальности художника не означает желания отказать ему в тайне. «В некоторых отношениях он остается загадкой, и мы отдаем себе отчет в этом, но предлагаем посетителям подсказки относительно того, как его можно интерпретировать», — объясняет Айресон.

В заключительном разделе, носящем название «Загадка», представлены три крупноформатные картины: «Спящая цыганка» (1897), «Неприятный сюрприз» (1899–1901) и «Заклинательница змей» (1907). Балансируя между безмятежностью и ощущением опасности, они остаются, как отмечает Грин, «открытыми для интерпретации».

В то же время они олицетворяют переломный момент в судьбе автора, который из бедняка превратился в визионера-модерниста. Все эти картины в итоге попали в хорошие руки. Так, «Заклинательница змей» оказалась в Лувре, где Руссо когда-то копировал произведения великих мастеров. «В некотором смысле это закрепило статус наследия Руссо... чем он был бы чрезвычайно доволен, но чего не мог предвидеть при жизни», — говорит Нэнси Айресон.

Музей Оранжери
«Анри Руссо. Честолюбие художника»
До 20 июля