О забытых японских художницах 1950–1960-х вспомнили

В автобиографии «Бесконечная сеть» Яёи Кусама вспоминала свои первые шаги в искусстве в начале 1950-х: «В то время в моде была живопись действия. Мои картины были полной противоположностью, но я верила, что нет ничего важнее, чем создавать уникальное искусство, растущее из глубин моей души».

Выставка «Антидействие. Проблемы и решения художниц в послевоенной Японии», открывающаяся в Национальном музее современного искусства в Токио (MOMAT), демонстрирует, что позиция Кусамы перекликается с видением многих художниц, работавших в Японии в 1950–1960-х годах. Искусствовед Идзуми Накадзима предложила термин «антидействие» для обозначения разнородных творческих практик этих художниц, которых объединяют не столько общие темы, сколько решимость делать вещи по-своему.

Наряду с Кусамой на выставке представлены Ацуко Танака и Цуруко Ямадзаки, участницы по преимуществу мужского художественного объединения «Гутай», и авангардистка Хидэко Фукусима. По словам куратора MOMAT Хадзимэ Нарияи, тот факт, что имена десяти других участниц выставки сегодня забыты, наглядно демонстрирует, как современные им арт-критики относились к их творчеству.

Молодые художницы черпали вдохновение в идеях французского теоретика движения информель Мишеля Тапье. «Не имело значения, кем был художник, из какой страны, мужчина это или женщина, — объясняет Нарияи. — Важно было само произведение, текстура, метод».

Однако европоцентризм идей Тапье не нравился японским арт-критикам, отдававшим предпочтение более маскулинному духу живописи действия. «Идеи о том, что женщины не способны создавать крупноформатные произведения или что женщины более чувствительны по своей природе, были чрезвычайно распространены в арт-критике», — рассказывает куратор. Позднее историки искусства переняли язык критиков той эпохи. Не было ни выставок, ни исследований, и в результате имена многих художниц оказались забыты.

Такое предвзятое изложение истории искусства не отражает успеха, которого эти художницы добились в свое время. В 1962 году Кинуко Эми стала первой женщиной, представлявшей Японию на Венецианской биеннале. А Айко Мияваки прославилась благодаря зарубежным выставкам, в том числе в Музее Соломона Гуггенхайма в Нью-Йорке и Музее декоративного искусства в Париже.

Одно-два произведения большинства этих художниц по заслугам включены в государственные собрания. Но этим, как правило, все и ограничивается. Вместе с Накадзимой и кураторами Матико Тибой и Юкой Эгами Нарияи объездил коллекции, архивы и семьи художниц. «Мы обнаружили работы, которые никогда прежде не выставлялись, — рассказывает он. — В то же время мы нашли целый ряд других художниц, работавших в 1950–1960-х, о которых много писали в журналах того времени, но мы знаем только их имена. Мы не имеем представления об их дальнейшей судьбе, не знаем, где находятся их работы».

Выставка приехала в MOMAT из Муниципального художественного музея Toyota. Только после того как потомки художницы Кадзуко Эномото увидели там ее произведения (три находятся в государственных собраниях и еще несколько в частных коллекциях), кураторы узнали, что она умерла в 2019 году, оставив после себя корпус произведений, которые до сих пор не экспонировались. Это означает, что предстоят новые открытия и исследования — надежда на это перекликается с жизнерадостностью самих работ. 

Национальный музей современного искусства
«Антидействие. Проблемы и решения художниц в послевоенной Японии»
До 8 февраля