Скульптуры Луизы Невельсон в нью-йоркской часовне вновь стали белоснежными

Произведения искусства порой постигают ужасные бедствия. Они могут разбиться, порваться, выцвести. Могут пострадать от воды, как часовня Марка Ротко в Хьюстоне из-за урагана «Берил», в прошлом году повредившего крышу и часть картин внутри здания. В этом же списке отслоение краски на ряде скульп­тур художницы Луизы Невельсон (1899–1988) в Нью-Йорке.

Часовня Доброго Пастыря, более известная как часовня Невельсон, расположена внутри лютеранской церкви Святого Петра рядом с небоскребом Citigroup Center на Лексингтон-авеню. В 2020 году, во время локдауна из-за пандемии коронавируса, это офисное здание, как и большинство на Манхэттене, несколько месяцев пустовало. «Поскольку людей в небоскребе не было, Citigroup отключила свою систему ОВК (отопления, вентиляции и кондиционирования. — TANR)», — рассказывает реставратор Марта Зингер, работавшая над восстановлением скульптур. В часовне имелся собственный климат-контроль, но он был связан с общей системой здания, поэтому, когда одну систему отключили, отключилась и другая. В результате относительная влажность в часовне поднялась почти до 90% и держалась на этом уровне не меньше пары недель. «Это привело к тому, что в некоторых местах краска существенно отслоилась», — объясняет Зингер.

Сейчас, спустя пять лет, реставрация фактически завершена и в часовне установлена более совершенная система климат-контроля, не связанная с системой ОВК главного здания. Общий бюджет проекта составил $6 млн, включая целевой фонд для оплаты будущих реставрационных нужд. Финансирование поступило из ряда источников, в том числе от Национального фонда гуманитарных наук, галереи Pace и Фонда Генри Люса.

Марта Зингер считает лютеранскую церковь Святого Петра, в 2016 году получившую статус исторической достопримечательности Нью-Йорка, чудом модернистской архитектуры. Серия из девяти окрашенных в белый цвет деревянных скульптур, которые Невельсон в совокупности называла «энвайронментом», сделана с учетом особенностей этого пятиугольного пространства. В 1977 году она создала кресты за алтарем и у двери, фриз с 12 апостолами, притолоку с виноградом и пшеницей над дверью, «небесный покров» и трехчастную скульп­туру, размещенную при входе.

Увы, скульптуры потребовали реставрации уже через несколько лет: они начали облупляться — отчасти из-за того, что Невельсон покрыла их огнезащитной краской. Такая обычно используется в офисах, поскольку под воздействием высокой температуры она выделяет газ, который замедляет распространение пламени, давая больше времени для эвакуации. Кроме того, она абсорбирует влагу, что полезно при пожаре, но не очень полезно для произведений искусства. Так почему же Невельсон выбрала именно ее?

В 1976 году художница создала архитектурный «энвайронмент» для федерального суда в Филадельфии. Та работа тоже покрыта огнезащитной краской. «Мы предполагаем, что использование огнезащитной краски было обязательным условием для здания суда, — поясняет Зингер. — И поэтому на следующий год в часовне она использовала ту же краску, вероятно думая, что так и надо».

В начале 1980-х церковь наняла случайного реставратора, но решить проблему так и не удалось. В последующие годы группа аспирантов Нью-Йоркского университета попробовала по-своему исправить ситуацию. А в 2014-м пригласили еще одного реставратора. «Сейчас это уже как минимум четвертая попытка», — отмечает Марта Зингер. Первые два года ее команда изучала, что именно делалось их предшественниками. В итоге был разработан план, предусматривавший, по ее словам, «очистку и приклеивание отслоившейся краски обратно к дереву». Там, где краска утрачена безвозвратно, они наносили ретушь, заполняя эти участки легко удаляемой краской. Это очень трудоемкий процесс.

По словам реставратора Джин Доммермут, которая работала вместе с Зингер, произведения Невельсон пострадали от «идеального шторма» неблагоприятных факторов: свойств оригинальной краски, особенностей системы климат-контроля, ее отключения, карантина, чья разрушительная сила из-за их одновременного сочетания многократно возросла. В произошедшем нет чьей-то конкретной вины, но и стихийным бедствием это назвать нельзя. Просто так вышло.