«У нас у каждого своя работа»

Вы были директором музея в Саратове и потом перешли сразу в МХТ им. Чехова в Москве. Как это произошло, сам Табаков позвал земляка?

С Олегом Павловичем я до прихода в театр не был знаком. Но когда работал в министерстве культуры Саратовской области и потом директором областного музея краеведения, я познакомился с Юрием Кравцом, директором Саратовского драматического театра имени И.А.Слонова. После переезда в Москву он работал в Театре Наций и Московском театральном колледже. В 2009 году Табаков пригласил его к себе первым заместителем. Юрий Кравец позвонил мне и сказал, что ему нужен хороший юрист, потому что в МХТ было очень много нерешенных правовых вопросов. И так я из директора музея стал руководителем юридической службы, а через год уже заместителем директора и оставался на этой должности до апреля 2019 года. После Евгений Писарев (художественный руководитель. — Прим. TANR) пригласил меня в Театр Пушкина.

Трудная была перемена — из музея в театр? Сильно эти институты отличаются?

Конечно, сильно. Во-первых, театр — это более динамичный организм по сравнению с музеем, более интересный. Плюс это была работа под руководством Табакова. Ты понимаешь, что будешь в связке с человеком-легендой, талантом которого всегда восхищался. Ну кто от такого отказался бы?

Директор театра берет на себя все административно-хозяйственные вопросы, что особенно важно, когда работаешь с творческими людьми. Успех театра зависит от отлаженности процессов, которыми вы заведуете?

Я думаю, это сопутствующее, но не весь успех. Конечно, когда все бытовые и административные проблемы решены, это облегчает жизнь сотрудников, актеров, художников, режиссеров. Но успех как таковой зависит от многих факторов, и, на мой взгляд, его основа — это художественный руководитель и труппа. Вы знаете, я зачастую сравниваю театральную сферу с путешествиями. Когда ты приезжаешь в новое место, осматриваешь достопримечательности, всегда стараешься найти что-то особенное. И здорово исследовать не популярные туристические маршруты, а уголки, о которых могут рассказать только местные жители. Какой-нибудь милый ресторанчик, пусть даже невзрачный, о котором нет информации ни в одном путеводителе, но где готовят просто изумительные блюда. С театром похожая история — можно сколько угодно заниматься украшательством пространства, модернизацией и возвеличиванием на словах, но если худрук слабый и актерский состав не отличается талантом, ни о каком успехе и речи быть не может.

На ваши плечи ложится подготовка спектаклей — костюмы, декорации и прочее?

У нас у каждого своя работа, но мне, конечно, за многим приходится следить. С костюмами бывают разные истории. Например, для нового спектакля «Плохие хорошие» реквизит довозили в день премьеры. Был случай, когда из мастерских привезли на примерку костюмы, но по ним было много замечаний, поэтому их хотели забрать обратно на доработку. Но заместитель директора по ХПЧ строго сказала: «Нет! Шьем здесь, а то вовремя не получим!» И мастерские дошивали костюмы в театре. Мы, конечно, стараемся до такого не доводить, но создание спектакля — дело творческое, трудоемкое и зависит не только от директора, но и от слаженной работы задействованных на выпуске спектакля сотрудников. Труднее всего своевременно получить от режиссера и художников окончательные решения по изготовлению декораций и костюмов. Не всегда все проходит гладко.

Бывает, что режиссер придумывает какие-то решения для спектакля, которые невозможно воплотить в жизнь с технической точки зрения?

Бывает, и довольно часто. (Смеется.) Все режиссеры очень творческие, им нужно, чтобы на сцене все летало, сверкало и прыгало. Техническую сторону вопроса они не всегда понимают. У нас так было с космонавтом в спектакле «Космос», а точнее со скафандром, который должен был летать над сценой в разные стороны, подниматься, опускаться, шевелить руками и ногами и даже танцевать с главной героиней, как будто космонавт в невесомости. Но пришлось ограничиться более приземленными решениями.

В этом году театр празднует двойной юбилей. Что-то особенное готовится?

Первая премьера в честь юбилея Камерного театра прошла в декабре, это спектакль «Плохие хорошие» по пьесе Оскара Уайльда «Веер леди Уиндермир». Эта постановка — последняя задумка создателя Камерного театра Александра Таирова. Работа дошла до генеральной репетиции, но премьера так и не состоялась. Евгений Александрович Писарев решил отдать дань прошлому и наконец выпустить спектакль. И честно скажу, спектакль получился великолепным, это легкая, музыкальная, с красивыми костюмами и декорациями комедия нравов светского общества. Еще один проект — «Пять вечеров в Театре Пушкина». Каждый рассказывает об определенном периоде жизни театра. Второй вечер, например, был посвящен Борису Равенских, главному режиссеру театра в 1960-х.

А что-то внутреннее готовится для празднования?

Думаю, для коллектива основные мероприятия мы проведем в октябре, когда театр будет отмечать 75-летие. Для себя, возможно, поставим какой-нибудь капустник.

Евгений Александрович, кстати, рассказывал, что труппа любит ставить капустники. А вы в них участвуете? Вообще не бывало у вас желания выйти на сцену? Или сам худрук, может быть, предлагал?

Евгений Александрович, конечно, очень любит эксперименты, но не настолько. (Смеется.) Он может меня попросить посидеть в зале во время прогона, чтобы оценить, как все смотрится со стороны зрителя. Хотя я не считаю себя великим театралом. А желания выйти на сцену у меня не возникало, я вообще сцены побаиваюсь. Но в капустниках я иногда принимал участие. Один раз в МХТ танцевал со Светланой Колпаковой, а на закрытии прошлого сезона вышел на сцену Театра Пушкина и спел с Натальей Ревой-Рядинской. Переволновался, в ноты периодически не попадал, но коллектив очень поддерживал.

Что в ближайших планах у театра? До конца сезона будут еще премьеры?

Да, целых две. 20 марта состоится премьера спектакля «Сделка» по мотивам трагикомедии Фридриха Дюрренматта «Визит старой дамы» в постановке Игоря Теплова. А в конце мая выйдет «Буря» по пьесе Уильяма Шекспира в постановке Николая Рощина. Ждем всех на наших спектаклях!.