Фокус на биографию: новое о Любови Поповой

Ретроспективная выставка Любови Сергеевны Поповой в Еврейском музее и центре толерантности в Москве отдает дань уважения одной из самых ярких звезд русского авангарда. Правда, ранее работы Поповой уже были представлены в монографиях Дмитрия Сарабьянова (1994) и Натальи Адаскиной (2011), а также на выставках в Третьяковской галерее и Русском музее (1989–1990, кураторы Наталья Адаскина и Дмитрий Сарабьянов); Музее современного искусства (Нью-Йорк, 1991–1992, куратор Магдалена Дабровски); Тейт Модерн («Родченко и Попова», Лондон), Государственном музее современного искусства (Салоники), Национальном музее искусства королевы Софии (Мадрид) (2009–2010, куратор Маргарита Тупицына); и MOMus («Любовь Попова: форма — цвет — пространство», Салоники, 2019, кураторы Мария Цанцаноглу, Наталья Адаскина и Андрей Сарабьянов).

Однако нынешняя выставка с прелестным названием «Люба, Любочка. Любовь Сергеевна Попова» (великий коллекционер Георгий Костаки всегда называл Попову Любочкой) представляет собой еще более полное и, безусловно, более подробное исследование деятельности Поповой как художницы, сценографа, дизайнера текстиля и теоретика искусства. Выставка посвящена памяти Ирины Прониной (1958–2023), ведущего исследователя жизни и творчества Поповой, и насчитывает почти 300 экспонатов. Она рассказывает об эволюции художницы, начиная с ее ранних занятий у Ивана Дудина, Константина Юона и Станислава Жуковского, о поездках во Францию и Италию в 1910 и 1913–1914 годах (она училась у Анри Ле Фоконье, Жана Метценже и Андре Дюнуайе де Сегонзака), о дружбе с Александром Весниным, Владимиром Татлиным и другими сотрудниками московской студии «Башня», об увлечении французским кубизмом и итальянским футуризмом, об участии в радикальных выставках, таких как «Бубновый валет», «Трамвай В», «0,10», «Магазин», «5 х 5 = 25» и Erste Russische Kunstausstellung, о поездке в Самарканд в 1916 году, а также о разработке ею супрематизма Казимира Малевича в собственную, особую интерпретацию абстрактной живописи, то есть то, что она называла «архитектонической живописью», завершая акцентом на прикладном искусстве для полиграфической и швейной промышленности и театра.

Несмотря на то что из-за нынешних санкций работы из западных коллекций не могут быть включены сюда, многие из них воспроизведены в каталоге, что само по себе является важным вкладом в наше понимание и оценку не только Поповой-художницы, но и культурной среды, в которой она жила и творила. С этой целью главные кураторы выставки Лиза Казакова и Анна Медведева при активной поддержке Юлии Каптановской, Ирины Правкиной и Андрея Сарабьянова исследовали многочисленные государственные и частные архивы и библиотеки, а также столичные и региональные музеи, вступив в интенсивную переписку с родственниками художницы, искусствоведами и коллекционерами по всему миру. Результатом стал великолепный памятник не только искусству Поповой, но и тщательной и плодотворной работе кураторов, консультантов и авторов, участвовавших в проекте, и их следует поздравить с таким выдающимся достижением.

Особый интерес, отраженный как в документальных разделах выставки, так и в статьях в каталоге, представляет фокус на биографию Поповой, содержащую новые данные, словесные и визуальные, на ее генеалогию, детство и юность, ее брата — философа Павла Попова, брак с историком архитектуры Борисом фон Эдингом, рождение сына, ее особую дружбу с Верой Мухиной и Надеждой Удальцовой и художественный отклик на Октябрьскую революцию в форме агитдизайна. Рассматриваются также преподавание и исследования в Свомасе/Вхутемасе, Инхуке и на Государственных высших театральных курсах, поддержка конструктивистской идиомы, уделяется особое внимание обложкам книг, фарфору, текстилю и сценическому дизайну.

И выставка, и каталог демонстрируют, что, как, в частности, Эль Лисицкий, Александр Родченко и Александра Экстер, Попова обладала редким даром мышления как в двух измерениях, так и в трех измерениях. Ее желание привнести в свое искусство пространство как творческое средство, поощряемое дружбой с Мухиной и Татлиным, проявилось уже в 1915 году в серии натюрмортов и картин, которые она назвала «пластической живописью» и которые здесь хорошо представлены, и в редких рельефах того же периода. Выставка также подчеркивает интерес Поповой к последовательным пространственным отношениям, воплощенным в графике и линогравюрах 1920–1921 годов, где она часто накладывала сетку конфликтующих линий поверх комплекса цветовых плоскостей — концепцию, которую она с большим успехом использовала в текстильных проектах 1923–1924 годов. Действительно, раздел, посвященный дизайнам тканей и платьев Поповой, предлагает предсказание кинетического искусства и оп-арта, и организаторы постарались подчеркнуть это не только с помощью самих эскизов и прототипов, но и в заключительном зале, где динамический аппарат раскатывает рулоны ткани по рисункам Поповой, как будто на текстильной фабрике.

Как показывает выставка, логичным итогом интереса Поповой к изобразительному пространству стали ее проекты сценического оформления начала 1920-х годов, где она проявила себя одним из немногих подлинных конструктивистов русского театра, придерживающихся принципов экономии средств, строгости организации и тонкого сочетания реальной формы и реального пространства. Представленные на выставке проекты Поповой для спектаклей «Великодушный рогоносец» и «Земля дыбом» стали кульминацией ее неустанных усилий в попытке разрешить дихотомию между поверхностью и пространством и перейти от пространства живописного к открытому, реальному пространству.

Своими очерками для каталога выставки авторы оказали особо ценную услугу, предложив новый взгляд на творческие и теоретические достижения Поповой, ее семейное положение и социальный контекст, а также ее вклад в международный модернизм. Это Евгения Андреева (семья), Любовь Четверухина (архив), Лиза Казакова и Игорь Смекалов (биография), Дарья Колпашникова (графическая иконография), Анна Медведева (карьера) и Андрей Сарабьянов (жизнь и творчество). Всех их следует поздравить за ясность, точность и энергию, с которой они описали и проанализировали многослойную карьеру Любочки, главной «амазонки» и одного из корифеев русского авангарда.

Еврейский музей и центр толерантности
Международная научная конференция «Любовь Попова. Контекст времени»
17–19 февраля

«Люба, Любочка. Любовь Сергеевна Попова. 1889–1924»
До 27 февраля