Всесоюзные, трофейные, строительные — и американская

Историк, куратор Музея ВДНХ Павел Нефедов собрал книгу смешанного жанра. «Гастроли и трофеи: Выставки Москвы. ХХ век» — это фотоальбом с расширенными аннотациями или, наоборот, щедро иллюстрированное повествование. Текст и фотографии в ней занимают равную площадь и равнозначно важны. Тема книги — обзор важных и памятных московских выставок и советских выставок за рубежом, происходивших в прошлом веке.

Это третья книга автора, и на сей раз посвящена она не только ВДНХ, но и другим выставочным территориям столицы. Никто, кажется, не писал подобных исследований, хотя, как утверждает Нефедов, «современная выставка или выставочный ансамбль — сложнейшее социально-политическое и художественное явление». Здесь соединены демонстрация достижений науки и техники, пропаганда этих достижений, а значит, показан уровень развития страны и особенности ее идеологии. Десятки таких явлений и рассмотрены в книге.

Первый сюжет — открытие 21 октября 1923 года Всесоюзной сельскохозяйственной и кустарно-промышленной выставки, будущей ВДНХ, на территории, где сейчас разбит Парк Горького. Над ней, как известно, работали самые именитые архитекторы страны; за два дня до открытия выставку посетил Ленин, это был его последний выезд в Москву. Ровно напротив, на месте нынешнего «Музеона», размещался в то время иностранный отдел; позже его не стало, он возродился только после вой­ны и только для социалистических стран.

Выставки, проходившие на ВДНХ, составляют первую и самую подробную часть книги. Еще одна большая глава посвящена истории создания и перемещений скульптурной группы Веры Мухиной «Рабочий и колхозница», и эта история хорошо известна, неоднократно описана и представлена в Музее ВДНХ.

Об американской выставке в Сокольниках, прошедшей в 1959 году, и построенном для нее павильоне с «золотым» куполом вспоминают разве что к юбилейным датам. Хотя для работы над ней были привлечены лучшие американские архитекторы. Выставка пользовалась огромным успехом: за впечатлениями — а заодно и за бесплатной пепси-колой — выстраивались длинные очереди. «В первый день выставку посетили более 70 тысяч человек, а всего за шесть недель работы — 2,7 миллиона человек» (а население Москвы, напоминает Нефедов, составляло тогда 6 миллионов). Эта глава самая забавная — благодаря посещению выставки Никитой Хрущевым, его непосредственным реакциям на увиденные диковины и полемике с тогдашним вице-президентом США Ричардом Никсоном. Содержание выставки описано и проиллюстрировано достаточно подробно, но о показе живописи американских художников — Джексона Поллока, Марка Ротко, Эдварда Хоппера и других — даже не упомянуто, а ведь, посмотрев именно там на современное американское искусство, будущие советские нонконформисты начали работать по-новому.

Культура и искусство остались вне сферы внимания Нефедова. За двумя исключениями. В небольшой главе «Перерыв на изобразительное искусство» упоминается выставка «Индустрия социализма» 1939 года, где был представлен «весь костяк соцреализма». Подробнее изложена история Московской международной книжной выставки-ярмарки, созданной «как символ открытости и либерализации Советского Союза в период разрядки» в 1970 году и продержавшейся на ВДНХ до конца 1990-х. Эта ярмарка менялась в унисон с изменением международного и внутреннего положения. «Жизнь продолжала подбрасывать россиянам новые испытания» — так начинается абзац о версии 1998 года, открывшейся вскоре после объявления дефолта.

Две большие главы — «Агрегаты веселья» и «Чертовы колеса» — посвящены московским аттракционам. Первые «американские горки» были импортными, но постепенно на заводе «Аттракцион», открытом в Ейске, было налажено производство цепочных каруселей, «русских качелей» и прочих автодромов, центрифуг и «ракетопланов». Производство развлекательных конструкций переживало, как и всякое производство, различные трудности, но постепенно наладилось.

Почти в каждой главе, помимо необходимых фактических сведений о событии, набора архивных фотографий и газетных цитат, находится место для забавных фактов и случаев. Без них читать это документальное исследование было бы скучно. Положение спасает яркая и динамичная верстка, хотя дизайнер Максим Родин испытывает зрение читателя пристрастием к подписям, набранным красным шрифтом.