Богатые тоже борются: история меценатки Изабеллы Стюарт Гарднер

Американка Изабелла Стюарт Гарднер (1840–1924) однажды заявила своему другу, что «самой большой потребностью в нашей стране было искусство. Мы были очень молодой страной, и у нас было мало возможностей увидеть красивые вещи... Поэтому я решила превратить это в дело своей жизни, если получится».

Она родилась в богатой нью-йоркской семье и получила космополитическое образование, которым могли похвастать лишь немногие представители высшего класса — такие, как ее друзья: писатель Генри Джеймс, историк Генри Адамс и художник Джон Сингер Сарджент. Действительно, ее история читается как сюжетная линия одного из романов Джеймса, где идеализм нового мира нередко компрометируется миром прежним. К счастью, у Гарднер были ресурсы, которых не имелось у вымышленных героинь: глубокие познания в сфере культуры, собственные убеждения и значительные финансовые возможности.

Натали Дикстра в новой биографической книге об Изабелле Стюарт Гарднер рассказывает про неординарную жизнь щедрой филантропки, стремившейся наполнить искусством Бостон, куда она переехала после замужества. Музей, носящий ее имя, стал плодом долгой борьбы за реализацию ее идей в то время, когда большая часть США была «похожа на Сахару» в культурном отношении. Самым крупным «активом» Изабеллы стал ее муж Джон Лоу­элл Гарднер-младший, человек весьма состоятельный и при этом небезучастный к интересам жены. Их брак, заключенный в 1860 году, ввел миссис Джек, как ее называли, в высшие круги бостонского общества. Однако волевой характер Изабеллы и ее желание делать больше, чем просто придерживаться принятых правил, оттолкнули элиту города. Ее считали «слишком прыткой»; она часто жаловалась на то, что «в Бостоне нет сочувственного глаза или уха».

Один из первых наставников Изабеллы Стюарт Гард­нер, профессор из Гарварда Чарльз Элиот Нортон, поощрял ее собирать «культуру», но это было непросто. Даже столь образованные люди, как Гарднеры, оказывались во власти дилеров и консультантов. Важную роль сыграло знакомство супругов с историком искусства Бернардом Беренсоном. Гарднер спонсировала Беренсона в его ранних исследованиях в Италии, и годы спустя он вернулся в ее жизнь в качестве важнейшего советчика по вопросам новых приобретений.

Задолго до того, как ее музей сформировался, Изабелла Стюарт Гарднер собирала не только произведения искусства, но и художников. Она занялась созданием собственного образа, найдя в Сардженте и в шведском художнике Андерсе Цорне родственные души. На портрете Изабеллы в полный рост, написанном Сарджентом в 1888 году, она уверенно стоит перед красно-золотым гобеленом, вырез ее черного платья дополнен нитками жемчуга вокруг талии. Этот портрет вызвал в Бостоне настолько негативные отзывы, что Джек Гарднер отказывался демонстрировать его на публике.

Отцовское наследство, полученное в 1891 году, позволило Изабелле Стюарт Гард­нер построить постоянный дом для ее коллекции — здание в стиле венецианского палаццо, возведенное в усадьбе Фенуэй. Там появились залы, снабженные надписями «Готика», «Испания», «Китай», «Голландия» и так далее. В центре располагался феерический застекленный атриум с арками и свисающими растениями. На открытии дома в 1903 году миссис Джек царственно восседала на стуле, получая дань уважения от высшего общества. Оно наконец приняло «богемную миллионершу» и даже наградило ее статусом «одного из семи чудес Бостона».