Памяти Франка Ауэрбаха: последний великий Лондонской школы

Франк Ауэрбах останется в памяти как ключевой герой окруженного мифами поколения Лондонской школы, изгоев, в основном нелондонцев, которые нашли в грязи и песке ставшего им родным города достаточно материала, чтобы оживить национальные амбиции в области модернистской живописи. Они отшатнулись от абстракции и минимализма и вновь вернулись к фигуративной живописи — поразив своих современников.

Родившийся в Берлине в 1931 году в еврейской семье, после прихода Гитлера к власти Франк Ауэрбах был отправлен родителями в Англию. Семилетний мальчик попал в деревенскую школу-интернат в Кенте, где и влюбился в британскую живопись. Началась Вторая мировая. В 1942 году его родители погибли в концлагере. После интерната Ауэрбах переехал в Лондон, где его поддерживала старшая кузина Герда Бём, которая стала его музой и героиней многих его ранних работ — рисунков углем.

Ауэрбах поступил на художественные курсы в Хэмпстед-Гардене и даже занялся актерским мастерством, сыграв в спектакле по пьесе Питера Устинова «Дом сожалений». Будущая знаменитость был принят в Колледж искусства и дизайна святого Мартина и Политехнический институт Боро, где директор, составляя для него расписание, сказал: «Думаю, я запишу тебя к Дэвиду Бомбергу». Пожилой выходец из семьи польских евреев-эмигрантов, один из самых важных британских художников ХХ века, Бомберг часто пикировался на занятиях со своим учеником, но серьезно повлиял на его творчество.

Важной вехой для Ауэрбаха стало лето 1952 года, когда он создал две знаковые картины. Прежде всего это E.O.W. Nude, на которой изображена Эстелла Олив Уэст, написанная, по его словам, «иррационально и инстинктивно». Вторая картина появилась, когда он поступил в Королевский колледж искусств (1952–1955). Ауэрбах был поражен строительными работами на Эрлс-Корт-роуд: котлованом, вырытым рабочими, и вздымающимися к небу лесами. К этим темам добавились тщательно проработанные изображения женщин плюс неистовая городская активность преобразующегося Лондона.

С тех пор Ауэрбах редко искал темы где-то еще. Лондон стал его любимым объектом. Художника вдохновляли городские развалины, подготовленные к сносу дома, «выпотрошенное величие». «Лондон выглядел чудесно, — вспоминал Ауэрбах о молодых годах. — Как меловые скалы Саут-Даунса, пещеры и ямы. Чудесно: как горный пейзаж». Он снимал на фотопленку, как грузчики на рынке взваливают на плечи мясные туши, пачкая кровью белые фартуки. Он бродил по Сохо ночами. Ранние годы нищеты побудили его использовать почти исключительно краски землистых оттенков из пятилитровых банок.

Он стал проводить максимум времени в мастерской, посвятив себя «монашеской жизни» художника, неизменно ложился спать в девять и вставал в пять, если не раньше. Более полувека Ауэрбах прожил в студии в переулке за Морнингтон-Кресент в лондонском Камдене.

Джулия Вольстенхолм, которая поступила в Королевский колледж на год позже Ауэрбаха, начала позировать ему в 1959 году и оставалась его моделью до конца жизни. Они поженились, у них родился сын Джейк, впоследствии кинорежиссер, но вскоре расстались, хотя и продолжали поддерживать связь. Вольстенхолм сравнивала опыт позирования своему отстраненному мужу с «мытьем посуды» — чем-то, что было необходимо (нравится вам это или нет) и занимало больше времени, чем хотелось бы, в середине недели вечером и в спокойные выходные дни.

Другой его любимой моделью стала Джульет Ярдли Миллз, с которой он познакомился в Художественной школе Сидкапа в 1950-х годах. Картины в духе Хаима Сутина часто изображают ее в полный рост, погруженную в задумчивость, с вытянутой шеей и глазами-щелочками. В число многолетних натурщиц Франка Ауэрбаха также вошла Кэтрин Ламперт, куратор его ретроспективной выставки в лондонском центре современного искусства Hayward Gallery в 1978 году. Ламперт курировала и последующие его ретроспективы: в Королевской академии художеств в 2001-м, в Художественном музее в Бонне и в Тейт Бритен в 2015-м.

Пиком известности 55-летнего Ауэрбаха стала выставка в британском павильоне на Венецианской биеннале 1986 года, за которую он получил «Золотого льва» (одновременно с Зигмаром Польке).

Ауэрбах любил старых мастеров. В 1965-м Дэвид Уилки, страховой клерк из Сити, попросил его написать работу по мотивам Тициана, что привело к появлению ряда произведений, переданных в дар музею Тейт, включая изысканных «Вакха и Ариадну» (1971). Двадцать четыре года спустя выставка «Франк Ауэрбах и Национальная галерея. По мотивам старых мастеров» была построена вокруг рисунков, которые он сделал с картин из этой серии. В 2013–2014 годах шесть полотен Ауэрбаха были выставлены вместе с несколькими шедеврами Рембрандта в галерее Ordovas в Лондоне, а затем в Рейксмузеуме в Амстердаме. Историки искусства помещают Ауэрбаха в один ряд с Хаимом Сутиным, Эрнстом Людвигом Кирхнером, Альберто Джакометти и Виллемом де Кунингом.

Что касается коллег по Лондонской школе, то Ауэрбах долгое время был особенно близок с Леоном Коссоффом, с которым разделял страсть к особо фактурной живописи импасто; на протяжении 15 лет дважды в неделю общался с Фрэнсисом Бэконом; и получил редкую похвалу от товарища по несчастью, еврея — беженца из Берлина, Люсьена Фрейда. Тот писал, что, вдохновленный богатством великих произведений прошлого, Франк Ауэрбах использует историю искусства, чтобы разнообразить свои темы.