Диалектическая победа репортажа над фотографией

Образцом для выставки в московском Центре визуальной культуры Béton послужила Первая всесоюзная выставка фотоискусства в Государственном музее изобразительных искусств имени А.С.Пушкина в 1937 году, приуроченная к годовщине Октябрьской революции. Та экспозиция, полностью идеологизированная, должна была показать торжество соцреализма, конец дискуссии и победу ангажированного фоторепортажа над прочими жанрами. Пользуясь работами советских фотографов из собственного обширного собрания, центр Béton постарался, насколько возможно полно, реконструировать прошлое — выставка «Алфавит. Советская фотография 1920–1930-х годов» получилась весьма внушительной.

Не хватало разве что больших портретов Сталина и его соратников перед входом в центр. И еще фундаментального, академического каталога, в котором бы осмыслялись история формирования и принципы предвоенной советской фотографии. И вот наконец эта книга появилась — великолепно изданная, тяжелая, как кусок бетона, с большой и содержательной вступительной статьей одного из кураторов, Артема Логинова, с историческими документами, цитатами и статьями классиков советской фотографии — сохранившимися свидетельствами яростной борьбы художественных группировок за государственное признание (а другого и быть не могло).

Как часто случается в визуальном искусстве, книгопечатании и химии, результат сложной смеси превзошел сумму ингредиентов. В прекрасно изданном альбоме с фотографиями парадоксальным образом самое интересное для внимательного читателя эпохи «постправды» — тексты создателей отретушированного и отколлажированного мира, в котором мы с той поры и живем, уже не задаваясь наивными вопросами соответствия видимого невооруженным глазом видимому через медиа. Через объектив, как в случае фотографии.

«Встреча на практике с большим народным делом — строительством Беломорско-Балтийского канала — помогла изменить свой метод работы А.Родченко», — пишет в статье 1936 года «На путях к реализму, к народности» С.Морозов, развинчивая на составные части и сокрушая формализм, натурализм, ложно понятый реализм и «равнодушие к идейной стороне содержания». Поучительное чтение не только для историков искусства, но и для, скажем, неосмотрительных «тиктокеров» и словоохотливых блогеров, цифровые битвы и публичные покаяния которых заменили нам как будто творческую полемику Фото-ЛЕФ, группы «Октябрь», РОПФ и прочей «творческой оппозиции».

«Социалистический реализм был грандиозным проектом погружения сознания населения в виртуальный мир утопии», — пишет во вступительной статье куратор. И на 300 страницах книги-каталога перед нами разворачивается поражающая воображение драма создания этого проекта на фотодокументах эпохи с пояснениями авторов и кураторов, выражаясь современным языком. Но вот с тем, что «визуальную продукцию, которая была создана согласно критериям метода соцреализма, не представляется возможным объективно оценивать на основе ценностной шкалы традиционного искусства», можно и поспорить, даже не вдаваясь в детали того, что именно вы бы сочли «традиционным искусством».

Дело в том, что при всем разнообразии техник, приемов, интересов и разных взглядов на искусство у советских фотографов их представленную в альбоме визуальную продукцию вполне можно оценить. Пусть даже не вполне объективно. Согласно марксистской диалектике «отрицания отрицания», рассматривание в промышленном количестве фоторепортажей соцреалистов вместо того, чтобы формировать у современного читателя фантазийную картину прекрасного ретрофутуризма, погружает его в мир жутковатых образов прошлого. Что опровергает в объективной основе метод, с помощью которого создавался этот репортаж о несуществующем мире. В конце концов, мы же в состоянии оценивать странички блогеров-инфлюэнсеров? Даже если они снимали камерой Leica и выкладывали фотки в журнал «Пролетарское фото» 100 лет назад.