Наталия Толстая: «Важно было преодолеть изолированность от других культурных центров»

Давайте начнем с вашего появления в Хабаровске в качестве директора музея. Далековато от Москвы. Какими судьбами?

Я мечтала вернуться в родную музейную среду. Все же начинала я в Третьяковской галерее, два десятилетия там проработала. И когда узнала, что Министерство культуры Хабаровского края ищет нового директора художественного музея, мне это показалось интересным. Тем более что Дальний Восток мне не чужой, я не раз бывала в регионе. Правда, именно в Хабаровске до того не была ни разу. Ознакомительный мой визит туда состоялся летом прошлого года. Пришла в музей инкогнито, в качестве обычного посетителя, и, увидев только вершину айсберга, то есть ту часть коллекции, которая представлена в залах, поняла, что здесь есть с чем работать и что изучать. Поговорила с мужем, и он благословил.

Вас поначалу воспринимали как «варяга»?

Все-таки, хоть я и из Москвы, я музейный человек и всегда с большим уважением относилась к коллегам из региональных музеев, у меня среди них много близких друзей. Наверное, поэтому меня восприняли хорошо, прием был теплый. Некоторая проблема, особенно на Дальнем Востоке, состоит в том, что почти никто из музейных сотрудников не оканчивал искусствоведческого отделения, поэтому появлению дипломированного искусствоведа с опытом работы в центральном музее, кажется, были рады. Вообще, мое кредо — никогда никого не увольнять. Музей как семья: вы же не выбираете себе родственников — так и здесь. Полгода или больше у меня ушло на то, чтобы поменять некоторые функции сотрудников. И еще важно было преодолеть изолированность от других культурных центров. Мы вошли в Союз музеев России, российский ИКОМ (Международный совет музеев. — TANR), ассоциации музеев Дальнего Востока и Хабаровского края, то есть стали интегрироваться не только внутри Дальнего Востока, но и выстраивать связи с центральными музеями — не обязательно именно художественными.

Чем примечательна хабаровская коллекция?

История музея не очень длинная, но любопытная. Как и многие музеи по всей России, он начался в одном здании с краеведческим. Это был единый организм, задуманный приамурским генерал-губернатором Николаем Гродековым. Еще до революции сюда по его просьбе прислали ряд произведений из Академии художеств. А в 1931 году уже советская власть отправила в Хабаровск эшелон прекрасных произведений искусства из центральных музеев Москвы и Ленинграда. В основном это было национализированное имущество. У нас есть, например, большой пейзаж работы Ивана Шишкина — он раньше располагался в бильярдной Николая II. И вот этот прибывший эшелон превратил региональное собрание в почти столичное. Недавно у нас канал «Культура» снимал программу с участием Виктории Эммануиловны Марковой, большого музейного специалиста, и она сказала, что это собрание — из лучших в провинциальной России и точно лучшее за Уралом.

В 2000-е годы одну из картин даже Тициану атрибутировали. Действительно он?

Некоторые атрибуции не только в провинциальных, но и в столичных музеях делались слишком поспешно. Часть из них будет пересмотрена — хотя бы потому, что наука совершенствуется. К тому же нельзя основываться только на технико-технологических исследованиях, необходим комплексный подход. В сотрудничестве со специалистами ГМИИ имени А.С.Пушкина и Эрмитажа внесем коррективы. Сейчас понятно, что речь идет не о Тициане, а о художнике Никколо Бамбини. Тем не менее у нас есть действительно первоклассные вещи, и среди них те, у которых совершенно прозрачный провенанс — от момента заказа до прибытия на Дальний Восток. В частности, имею в виду картину Паоло Веронезе «Блудница» из дома Соранцо, которую исследовала Ирина Сергеевна Артемьева.

Некоторое время назад были объявлены планы строительства нового музейного комплекса. Можно об этом подробнее?

В 2023 году был принят мастер-план Хабаровска; согласно ему, к новой набережной будет примыкать территория, которая теперь выкуплена под строительство музея. Очень красивое место на берегу Амура. Здание сейчас в процессе проектирования — по уже одобренной архитектурной концепции московского бюро Wowhaus. В основе визуального образа — волны Амура, которые пересекает лодка. Мне в какой-то момент понадобилось сформулировать миссию музея, и этот образ помог. Ковчег, который сохраняет все и принадлежит всем. Формулировку можно отнести к любому музею, конечно, но к Дальнему Востоку — в особенности: здесь культуры разных народов должны сосуществовать равноценно и равноправно.

В новом здании планируются обширные музейные пространства: экспозиционные залы и фонды, а также реставрационные мастерские. Хотя у нас мало своих реставраторов, мы надеемся, что в эти мастерские смогут приезжать специалисты из Центральной России, чтобы работать на месте.

Вы сами в проектировании принимаете участие?

Почти сразу в него включилась. За год сменилось несколько проектных команд, которые занимались функциональным зонированием, то есть решали вопросы, сколько нужно места на экспозицию, на хранилище и так далее. Занимаемся пока в большей степени математическими расчетами, чтобы потом не пришлось красивую картинку нарушать вынужденным приспособлением.

И когда откроетесь в новом здании?

Должны открыться в 2028 году. Надеюсь, сроки будут выдержаны, поскольку речь идет о государственно-частном парт­нерстве и уровень взаимных отношений и взаимного контроля между участниками строительства достаточно высок. Кроме музея в здании будут общественные пространства для горожан, немножко ретейла. Будет большой конференц-зал, где можно устраивать мероприятия самого разного характера. Будет образовательный центр, имеющий отношение к искусству. Рестораны и кафе, конечно. Мы сейчас очень страдаем от того, что негде разместить даже точку по продаже кофе. В общем, всему хватит места.

Эта история — на перспективу, а с чего ваша директорская практика началась?

Сразу стало понятно, что многое требует изменений — начиная с режима работы, с переустройства устаревших хранилищ и так далее. Выставочный план тоже нуждался в некотором пересмотре. Первая выставка, которую мне удалось сделать уже в октябре прошлого года, — «Китай в творчестве художников русского зарубежья». Сначала увидела ее во Владивостоке и подумала: «Хорошо бы ее к нам перевезти. Раз уж Фонд наследия русского зарубежья смог довезти ее до Владивостока, то почему бы не показать ее в Хабаровске на обратном пути?» Так и вышло. Она вызвала у нас большой отклик.

В 2024 году еще несколько выставок состоялось во многом благодаря моей настойчивости. Их я тоже сначала увидела на Дальнем Востоке и привезла в Хабаровск, среди них — «Камчатские экспедиции Витуса Беринга» (проект Музея-заповедника истории Дальнего Востока имени В.К.Арсеньева). Была еще выставка потрясающего художника Александра Реутова, которого я нашла и открыла для себя в городе Амурск. Реутов нигде никогда не учился, но обладает невероятным художественным талантом и кругозором. А еще одну выставку я привезла после показа в Третьяковской галерее. Это «Русская средневековая живопись в наследии Адольфа Овчинникова», проект Всероссийского художественного научно-реставрационного центра имени И.Э.Грабаря. Я ее уже «сосватала» после Хабаровска в два других музея, в Якутск и Южно-Сахалинск, так что ей предстоит дальневосточное турне.

А что в ближайших планах?

Очень хочется представить московские художественные династии. Уже в этом году у нас состоится выставка Ирины и Андрея Марц, а в начале 2025-го — семьи Ситниковых-Булгаковых, выставка на троих. На лето планируем выставку Александра Лабаса, у которого будет 125-летие. Мы начали активно участвовать в грантовых программах, что должно сказаться в том числе на будущих выставках. И разумеется, будем показывать произведения из собственных фондов. Еще в планах организация для сотрудников дальневосточных музеев семинара «Школа музейной коммуникации», потому что музей, помимо того, что хранит наследие, должен грамотно выстраивать диалог с посетителями.