На выставке в Москве есть шанс сделать идеальные селфи на фоне ковра

Все стены залов увешаны коврами. Некоторые помещались с трудом, и их пришлось подгибать или заворачивать на угол. Это — огромная выставка «Ковер историй. Сюжеты советского коврового искусства». Благодаря тому, что Всероссийский музей декоративного искусства унаследовал архив мастерской ковроткачества Института художественной промышленности (ИХП), здесь хранится не только несравненная коллекция самих изделий, но и архивные документы — от эскизов и выкрасок до фотографий, запечатлевших советских художников и мастериц за работой. «Мы показываем несколько шедевров 1930-х годов и потом лучшие образцы вплоть до 1980-х, — говорит директор музея Елена Титова. — Для выставочного проекта мы остановились на великолепных образцах нашего собрания — подарочных и парадных коврах».

В советский период ковер, всегда бывший символом благополучия, становится носителем новых смыслов. Проект занимает семь залов, каждый — тематический: есть труд и подвиг, есть достижения промышленности, космос и спорт. Иначе и быть не могло: занимая видное место на стене, ковер понимался как еще одно средство пропаганды.

Первое, что принесла новая эпоха ковроткачеству Дагестана и Туркмении, — это появление среди традиционных орнаментов реалистичных сюжетов и человеческих фигур. На огромном ковре «Советский Дагестан» (художник В.П.Новиков, 1959) видны высоковольтные опоры, отары овец с пастухами, кубачинские кузнецы и балхарские женщины-гончары. Центральное место на азербайджанском ковре «Нефть» (артель «Галибиет», 1938) занимают фигуры салютующего пионера, рабочего-нефтяника, сборщицы хлопка и женщины-инженера на фоне нефтяных вышек, а кайма, которая на первый взгляд отсылает к персидской традиции иллюминированных рукописей с отдельными сценами-медальонами, на самом деле триумф буквализма: по периметру весь ковер опоясывает нефтяная труба с отводами, тройниками и заглушками.

В 1930–1940-е годы появляется традиция портретных ковров, которые заказывались для подарков. На выставке их целая сюита: Ленин, Калинин, Сталин, Пушкин, Фирдоуси. В орнамент вокруг профиля Ленина затесались традиционные стилизованные козлики, а Сталин на ковре изображен — внимание! — на фоне ковра.

Отдельные экспонаты, вынесенные в проход между залами, напоминают о связи ковра с восточной традицией. Для степного кочевника он был буквально основой жизни, опорой — это подтверждают дорожки «иолам» длиной до 18 м, которыми крепили верх юрты к ее стенкам. Есть и русская традиция: например, курские ковры начала ХХ века. Для них характерен яркий асимметричный цветочный орнамент — букеты на черном фоне. Но к 1960–1970-м все традиции уже окончательно перемешались. Так, ковер «Русский» курской фабрики (мастер Н.Т.Карелина-Бельская, 1971) орнаментом отсылает к туркменскому ковроткачеству, а сюжетными вставками — к древнерусской резьбе по дереву и белому камню. Ковер «Белые птицы» омской фабрики заимствует графическое строение и орнаменты дагестанского ковра, а цветовая палитра — мягкая, серо-зеленая (в традиционных дагестанских коврах нет зеленого цвета, так как не было найдено стойкого красителя для шерсти).

К поистине наднациональной, «советской» традиции относятся ковры, посвященные подвигам и героям: парашютистам, физкультурникам, космонавтам. Интересно, как история спасения со льдины экспедиции Ивана Папанина на ковре артели из Тирасполя (художник М.С.Назаревская, 1939) превращается в почти сказочный сюжет — с каймой из медведей, моржей и чаек и краснокрылым, похожим на птицу самолетом АНТ-25.

Особняком воспринимаются произведения 1960-х годов. Если более ранние опусы коврового искусства иногда выглядят кунштюками, то эти, как правило, цельные, выдающиеся произведения. Например, «Огни строек» (мастер Л.А.Колосова, 1967) со сложной композицией из нефтяных вышек, цистерн и грузовых вагонов глубокого синего цвета, на котором выделяются желтые и оранжевые окошки домов.

«Весна», «Цветет мой край» — для каждого ковра найдены свой колорит и композиция. На лилово-розовом гобелене «Москва строится» в уголке вытканы подпись автора Павла Сташкова и год — 1966. Как на живописном полотне! 1960-е — единственный период, для которого показаны тиражные, доступные обычному человеку машинные ковры. Тогда же достигают расцвета детские ковры, в которых заложен игровой потенциал, такие как изготовленный на коврово-ткацкой фабрике в Судже «Игровой круг» (1974). 

Всероссийский музей декоративного искусства
«Ковер историй. Сюжеты советского коврового искусства»
До 13 октября