Паблик-арт: от вымученного до выразительного

Сначала о главном: несмотря на то что это издание называется «Всемирный атлас паблик-арта», слово «атлас» все же не очень сюда подходит. Книга выстроена не по топографическому принципу, а по типологическому, то есть включает разделы под заголовками «Общественные пространства», «Общественные сооружения» и так далее. Иногда кажется, что удобнее было бы просто воспользоваться фильтром «достопримечательности» на Google Maps. Но если вы действительно хотите приглядеться к некоторым интересным площадям, павильонам, скульптурам, фрескам, мостам и другим объектам, созданным по всему миру, а также не спеша подумать об условиях, которые их породили, и о том, как эти объекты воспринимаются сегодня, то книга все же предпочтительнее.

Труд, написанный Эндрю Вассерманом, бывшим сопредседателем американской организации Public Art Dialogue, не слишком информативен, но каким-то образом он получился своевременным. Претензия автора на планетарный охват приводит к тому, что рассматривается множество объектов из незападных культур, что придает ощущение справедливости, разно­образит материал и обеспечивает долю политической актуальности. Однако нетрудно заметить, что предпочтение здесь отдается мейнстриму, то есть проектам, целью которых становилось украшение, «увеселение» определенного пространства, а вовсе не провокационному, «неуклюжему» искусству. Несколько исключений из этого правила, приведенных в книге, лишь подчеркивают авторскую установку.

Конечно, судьба произведений нередко зависит от локации, как в случае с «Домом» (1993) Рейчел Уайтред в Лондоне, «Мелом» (2002) Дженнифер Аллоры и Гильермо Кальсадильи в Лиме и «Опрокинутой дугой» (1981) Ричарда Серры в Нью-Йорке. То, что вызывает недовольство, вскоре может быть снесено. Но в книге представлено немало арт-вошинга (по аналогии с брейнвошингом, промывкой мозгов). Речь о сомнительных проектах, профинансированных застройщиками и преподнесенных как блестящие художественные решения. Делается это для придания человеческого лица коммерческим проектам с негативными социальными последствиями. Правда, такие последствия и сами могут становиться источником вдохновения. Вспомните Бэнкси, который почему-то отсутствует на страницах книги, хотя он был одновременно и критиком, и движущей силой джентрификации в Восточном Лондоне и других локациях.

Половина удовольствия от книг, подобных этой, заключается в придирках к выбору автора. Например, как британец, я могу понять, почему неоконструктивистский павильон Виктора Пасмора в Питерли, завершенный в 1969 году, мог быть сочтен слишком провинциальным, хотя он стал бы идеальным примером для обсуждения ключевой темы книги, а именно сложности создания паблик-арта (который, как правило, имеет стремление к постоянству). А как цисгендерный гетеросексуальный белый образованный в «Оксбридже» мужчина, я знаю, что не стоит придавать этому слишком большое значение. Хотя если бы я был бразильцем или японцем, у меня возникли бы похожие сомнения по поводу того, что мое наследие не получило должного внимания. Возможно, именно это на самом деле означает мыслить глобально.

Но, как европейцу, мне все-таки кажется странным, что нет ничего про «башенных младенцев» (2000) Давида Черни в Праге, или про станции метро Неаполя, сказочную башню Tour aux figures Жана Дюбюффе в Исси-ле-Мулино на окраине Парижа, туфли на набережной Дуная в Будапеште, «метафизических сфинксов» Михаила Шемякина напротив тюрьмы «Кресты» в Санкт-Петербурге, а также про впечатляюще экспрессивные памятники, созданные по всему бывшему коммунистическому миру, но особенно в Югославии 1970-х годов, любой из которых мог бы составить конкуренцию «Гребню ветров» (1976) Эдуардо Чильиды — массиву железных клешней на северном побережье Испании, включенному в книгу.

1960 год в качестве начала хронологии означает, что лишь немногое в атласе Эндрю Вассермана можно отнести к фигуративному искусству, хотя упоминается, например, скульптура Марка Уоллингера Ecce homo (1999) на Трафальгарской площади в Лондоне. Также присутствует несколько образцов вымученных полуабстрактных скульптурных творений, которые часто появлялись перед дорогостоящими бруталистскими зданиями в былые времена. Однако в значительной степени именно они, а не выразительные современные произведения позволяют нам рассматривать паблик-арт с точки зрения самого дискредитированного из критериев — вкуса. И возможно, задавать себе сложные вопросы о том, почему наши вкусы так зависят от изменений в окружающей среде, от технологий, от цен на недвижимость, от политического руководства и многого другого.