Еврейский музей обратился к теме Бродского в эмиграции

Поэт Бродский разобран на цитаты: «Ни страны, ни погоста не хочу выбирать…», «…лучше жить в глухой провинции у моря», «Я входил вместо дикого зверя в клетку…», «Вот я вновь пробежал Малой Охтой сквозь тысячу арок». Выставочному проекту как собранию сущностей по большей части материальных лучше отвечает проза Бродского.

«Наши полторы комнаты были частью обширной, длиной в треть квартала, анфилады, тянувшейся по северной стороне шестиэтажного здания, которое смотрело на три улицы и площадь одновременно… Оно стало архитектурной сенсацией Санкт-Петербурга того времени, и Ахматова однажды рассказала мне, как она с родителями ездила в пролетке смотреть на это чудо. Что до нашей анфилады, то ее занимала чета… Дмитрий Мережковский и Зинаида Гиппиус. И как раз с балкона наших полутора комнат, изогнувшись гусеницей, Зинка выкрикивала оскорбления революционным матросам» (из эссе «Полторы комнаты»).

Этому пространству посвящена первая глава выставки, в центре которой фотографии Михаила Мильчика, историка русской архитектуры и друга Бродского, которые были сделаны в «полутора комнатах» сразу после отъезда поэта из Ленинграда.

Вторую главу кураторы Юлия Сенина и Мария Гадас назвали «Аэропорт». Здесь фотография Бродского, сидящего на большом чемодане перед входом в здание аэропорта Пулково, ныне не существующее, сделанная Мильчиком. Выездная виза в Израиль, авиа­билет до Вены и машинописная копия открытого письма Леониду Брежневу, написанного за несколько дней до отъезда. «…Мне горько уезжать из России. Я здесь родился, вырос, жил, и всем, что имею за душой, я обязан ей. Все плохое, что выпадало на мою долю, с лихвой перекрывалось хорошим, и я никогда не чувствовал себя обиженным Отечеством. Не чувствую и сейчас. Ибо, переставая быть гражданином СССР, я не перестаю быть русским поэтом. Я верю, что я вернусь; поэты всегда возвращаются: во плоти или на бумаге…»

Третья глава называется «Британия», она о том, как Бродский стал англоязычным поэтом. Переводы Джона Донна, Роберта Фроста, Уистена Хью Одена он начал делать еще в СССР. Рядом с редкими изданиями их книг помещены фотографии, снятые им во время поездок в Великобританию.

В эссе «Место не хуже любого» Бродский заметил, что «чем больше путешествуешь, тем сложнее становится чувство ностальгии… Лучший способ оградить ваше подсознание от перегрузки — делать снимки: ваша камера, так сказать, — ваш громоотвод». Глава «Америка» объединила фотографии, сделанные в городах Нью-Йорк, Саут-Хедли, Анн-Арбор, где Бродский работал, а также издания сборников «Конец прекрасной эпохи», «Часть речи», «Урания». Здесь же книга «Стихотворения и поэмы», изданная в 1965 году в США без ведома Бродского, и «Остановка в пустыне» (1970), которую он готовил сам. Нью-йоркские фотографии поэта сделаны Вероникой Шильц, переводчиком Бродского на французский. На почетном месте — пишущая машинка Hermes Rocket, на которой работал поэт.

Глава «Швеция», естественно, посвящена нобелевскому триумфу Бродского. На протокольном снимке он получает премию, на дружеских, сделанных шведским славистом Бенгтом Янгфельдтом, — позирует с Михаилом Барышниковым и с неизвестным котом.

Отдельная глава посвящена Марии Соццани — музе и жене поэта. Представлены их фотографии и приглашение на свадьбу 6 ноября 1991 года.

Светла последняя глава «Венеция». В этом городе Бродский был счастлив и завещал себя похоронить. Снимки Шильц рифмуются с пейзажами школы Франческо Гварди.

Из классиков проект дополнен офортами Рембрандта, гравюрами Пиранези, картинами Клода Лоррена, литографиями Анри Тулуз-Лотрека, открытками с репродукциями картин Франсиско Гойи и Жоржа Руо.

На выставку свои предметы предоставили музей «Полторы комнаты», Музей Анны Ахматовой в Фонтанном доме, Российская национальная библиотека, ГМИИ имени А.С.Пушкина, Эрмитаж, музей «Царскосельская коллекция» и частные коллекционеры. 

Еврейский музей и центр толерантности
«Иосиф Бродский. Место не хуже любого»
До 12 января