Мастериц и художниц постепенно освобождают от мужского «канона»

Это издание было подготовлено к недавней совместной выставке Балтиморского художественного музея и Художественной галереи Онтарио. Книга важна тем, что дает научную оценку «состояния дисциплины», сформулированную в редакторском предисловии и подробно представленную в девяти тематических эссе. Она также содержит полную визуализацию одноименной выставки с сопутствующим каталогом.

Предисловие начинается с обзора того, как оценивались европейские художницы и разного рода мастерицы раннего Нового времени. В целом это довольно грустная многовековая история об искусствоведах, кураторах и арт-критиках, преимущественно мужчинах, которые или считали женское творчество вторичным по отношению к мужскому, или сознательно игнорировали само существование художниц вместе с целыми областями визуального искусства, где доминировали женщины. Положение улучшается после выхода работ искусствоведов-феминисток, начиная с 1970-х годов, хотя, как утверждается в предисловии к книге, нынешняя ситуация с «повторными открытиями», отчасти подпитываемая коммерческими устремлениями, по-прежнему ограничена «каноном», придуманным мужчинами для мужчин. Как отмечают редакторы, «в те времена организация выставки, посвященной художницам, была захватывающей и приятной… но также ясно давала понять, что наша коллективная точка зрения продолжает формироваться под влиянием представлений об исключительных и единичных гениях».

Знаменитая выставка Энн Сазерленд Харрис и Линды Нохлин «Художницы 1550–1950» (Художественный музей округа Лос-Анджелес, 1976) с ее широким географическим и хронологическим охватом здесь прославляется как «основополагающая», даже несмотря на то, что сегодня ее критикуют. «Подход выставки к пониманию вклада женщин и их статуса в художественной культуре Европы раннего Нового времени по-прежнему в значительной степени соответствовал установленному мужчинами критерию исключительного мастерства владения кистью». На что Харрис и Нохлин наверняка ответили бы, что революции нужно с чего-то начинать.

Так или иначе, «Оставленный ею след», скорее, берет пример с книги «Старые мастерицы: женщины, искусство и идеология» (1981) авторства Розики Паркер и Гризельды Поллок, которые стремились ниспровергнуть, а не дополнить канон. Помня о том, что Поллок называет «геттоизацией», редакторы «не отрицают участия художников-мужчин и не пытаются преподнести фантастический мир, в котором мастерицы действовали независимо от обстоятельств». Основная заявленная цель — бросить вызов картиноцентричному нарративу и двигаться к более разнообразной, инклюзивной и, следовательно, точной оценке «творческих достижений женщин».

В первом эссе «Не увидено, не услышано» Андалиб Бади Банта с намеком на праведный гнев «Старых мастериц» призывает к поиску маргинализированной «заурядной художницы». Ведь фигуры вроде Софонисбы Ангишолы (Ангвиссолы), Элизабет Луизы Виже-Лебрен, Артемизии Джентилески и Луисы Рольдан были исключением, а не правилом. Как именно они добились благосклонности элиты и известности, рассматривается в главе авторства Пэрис А. Спайс-Ганс.

Другие эссе посвящены художественным материалам и техникам (текстиль, рисунки, гравюры) или распространенным практикам, в частности совместному использованию мастерской, а также более широким темам, например «науке», которая охватывала множество мастериц и жанров — от ботанических акварелей до восковых анатомических моделей. Последнее эссе расширяет дискуссию до темы «Европейские мастерицы в глобальном контексте».

Авторы ясно дают понять, что этот труд не может быть исчерпывающим, поскольку вопросы, связанные, к примеру, с социальными классами, еще только предстоит подробно исследовать. Но их призыв к дальнейшим действиям очевиден.