Путем квалифицированного разбоя: как пополнялись музейные запасники рейха

Это горькое чтение никак нельзя назвать приятным. Книга являет подробнейшую хронику катастрофы, постигшей уникальные музейные комплексы на северо-западе СССР, императорские резиденции вокруг Ленинграда, а также города Псков и Новгород в годы Второй мировой войны. Но примечательна книга не только этим. Во-первых, она создана в жанре, как его называют сами авторы, микроистории, когда взгляд исследователя периодически сосредотачивается на одном человеке либо на нескольких неделях, и даже днях, из жизни того или иного музея. Такая оптика — наведение фокуса на исторические мгновения — дает удивительный результат: трагедия уничтожения памятников культуры переживается гораздо острее.

Во-вторых, книга — плод удивительной международной кооперации: с 2012 по 2018 год ее сообща писали несколько ученых из России и Германии. Москвичка Елена Зубкова освещала до- и послевоенное состояние музеев. Ульрике Шмигельт-Ритиг из Берлина работала над главами о немецкой стратегии по отношению к памятникам искусства на оккупированных территориях и о том, что происходило в годы войны в Новгороде и Пскове. Коринна Кур-Королев из Берлина отвечала за главы о четырех царских дворцах и послевоенных поисках произведений искусства, вывезенных оттуда. Марлен Хиллер из Баденвайлера не только книгу редактировала, но и вносила в исследование «концептуальные и содержательные» акценты.

Все шесть лет, пока длилась работа, авторы участвовали в научных конференциях, взаимодействовали с архивами и музеями, помогая восстановить провенанс или судьбу произведений, общались с потомками немецких солдат, получили доступ к их письмам и дневникам. Эти подробности обогатили исследование.

Невозможно кратко описать все эпизоды и действующих лиц книги. Вот, например, глава о механизме изъятия культурных ценностей во время оккупации советского Северо-Запада. У немцев существовало несколько групп для этих целей. Оперативный штаб рейхсляйтера Альфреда Розенберга отбирал самые ценные вещи для «музея фюрера», свои охотники за сокровищами были у МИД и СС, и нередко эти подразделения друг с другом конкурировали. Кроме того, существовала армейская служба охраны произведений искусства, и один из ее руководителей — граф Эрстотто цу Сольмс-Лаубах (доктор наук, выпускник Марбургского университета) — открыл в 1941 году в Поганкиных палатах в Пскове выставку найденных им произведений живописи и икон. «С одной стороны — это место спокойного созерцания и духовного отдыха для немецких солдат, — объяснял он инициативу, — а с другой — достойное и квалифицированное хранение старинных европейских произведений искусства».

Сольмс-Лаубах привлек к реставрации икон местных и немецких специалистов. Один из его подчиненных, искусствовед Вернер Кёрте (докторская степень по археологии, истории и философии Базельского университета), отвечал за инвентаризацию привезенных из Новгорода икон. Он писал жене, что делал это «с сожалением» («…мое место на передовой, и я хочу остаться на фронте»). И это, конечно, огромный немой вопрос, поставленный в книге: как сов­мещались в людях прекрасное образование и стремление убивать?

В исследовании приводится много примеров как преступной халатности (в том, что касалось эвакуации искусства из прифронтовых зон, то она практически повсеместно была провалена) и мародерства, так и подлинного героизма, когда работники музеев, как это было в Гатчине, рискуя жизнью, в последний момент, под бомбежками, прятали в тайники, закапывали то, что не успели вывезти в тыл.

Сколь безудержным и иррациональным было озверение людей во время войны, вылившееся в том числе и в бессмысленное уничтожение десятков тысяч произведений искусства, столь же безгранична воля их потомков в искуплении вины, и книгу можно рассматривать как род покаяния.