Вернакуляр — уже готовый идеал и образец для подражания?

Жанр этой книги Андрея Иванова определить сложно. Безусловно, это научное исследование, где приведено множество сведений, полученных автором как в исторических документах, так и во время многолетних путешествий и полевых исследований. Но написано оно исключительно эмоционально, с откровенными признаниями в любви к объекту исследования — вернакуляру. «Вернакуляр, вернакулярный. В текстах об архитектуре эти слова, уже ставшие терминами, употребляются применительно к рядовой застройке, выполненной, как правило, без участия архитекторов и обладающей определенными средовыми и художественными достоинствами», — пояснение дается на первой же странице вступления к книге, которое обычно называют введением, но здесь оно именуется «Прелюдией».

Термин «вернакуляр» тоже можно было бы заменить «самостроем», но этого бытовизма нет в словаре Иванова. Торжественность и нежность придает «Архитектуре без архитектора» соседство цитат из архитектуроведческих книг и статей с песенными куплетами и поэтическими строфами. Еще там часто встречаются уменьшительно-ласкательные суффиксы и трогательные нео­логизмы: «со своими двориками, садиками, тупичками», «утолить голод по городской настоящести», «градолюб».

Лиризмы и описания переживаний должны бы способствовать особому доверию читателя к автору, но книга привлекает как раз фактическим материалом, очень разно­образным и интересным. Иванов подробно описывает вернакулярные районы в разных странах и городах — всего 15 «случаев»: Каракол в Киргизии, Экфье в Швеции, Алфама в Лиссабоне, Бетлеми в старом Тбилиси, четыре района в Ереване, улицы в Городце. К описаниям основных «случаев» добавляются развернутые упоминания еще о нескольких местах, сформированных жителями без участия профессиональных домостроителей.

Рассказы о вернакулярах в книге очень обстоятельны, они содержат и исторические экскурсы, и описания нынешнего состояния объектов, и мнения жителей и властей об особенностях мест. И хотя Иванов утверждает, что «во всем мире на первый план выходит сохранение обыденного: главных улиц в маленьких городках, исторических соседств, мест, которые делают повседневную жизнь более приятной, даже если эти места не являются яркими достопримечательностями», — он не замалчивает и проблем, связанных с таким сохранением.

Жизнь в вернакулярах — дорогое удовольствие. Деревянные дома Городца способны правильно реставрировать только состоятельные владельцы; в шведских городах, где такие постройки долгое время сохранялись при финансовой поддержке государства, теперь их содержат тоже хозяева, и это обходится им недешево.

Другая проблема связана с самой сущностью вернакуляра, который «основан на персональной инициативе и личном достоинстве своего субъекта — строителя собственной жизни». То есть такие места создавались жителями в соответствии с их образом жизни и правилами совместного существования. Но историческим районам несравнимо больше лет, чем их жителям. Так, нидерландские бегинажи — уютные, замкнутые пространства в средневековых городах — были сформированы для проживания бегинок, участниц полумонашеского средневекового сестричества, занимавшегося благими делами. Последняя из них отошла в мир иной десять лет назад, и бегинажи теперь заселяют «художники, преподаватели, бодрые старушки с велосипедами». Это тоже не простые обыватели, но вряд ли они столь же добродетельны, как бегинки.

По Иванову, в особенных местах живут особенные люди, а в безликих спальных районах, получается, и люди унифицированы. А вот, например, в воспетых в книге махалля — традиционных мусульманских поселениях-общинах, сохранившихся до наших дней в разных восточных странах, — все свободны, дружны и счастливы. «Исторические вернакулярные районы — островки сопротивления всеобщей гибридизации, цифровизации, тиражированию. Их живая, одухотворенная местным знанием, самобытностью и рукотворностью среда дает надежду, что современный город может быть не бездушен и не бесчеловечен», — пишет автор.

Разумеется, среда обитания влияет на обитателей, и жители респектабельных районов не похожи на бедняков из трущоб. Хорошо, когда люди объединяются для решения насущных проблем и обустройства сов­местных территорий, сопротивляются сносу не выдающихся, но привычных зданий. Только без архитекторов и поддержки властей им все же не обойтись.