«Школа Филонова» в Русском музее напоминает о принципах аналитического искусства

Яркая, хоть и короткая (с 1925 по 1932 год), вспышка русского авангарда, осененная Павлом Филоновым и получившая название «школа Филонова», или МАИ (Мастера аналитического искусства), представлена в Государственном Русском музее в 120 произведениях живописи, графики, книжной иллюстрации из музеев Санкт-Петербурга, Москвы и частных коллекций.

Основные принципы аналитического искусства Филонов сформулировал еще в 1910-е. В самом сжатом виде их изложила в статье к каталогу выставки ее куратор Людмила Вострецова: «Два основных положения аналитического искусства — органическое искусство и принцип сделанности (сделанная картина)… Органическое искусство противостоит кубистической геометризации форм. Принципы органического искусства позволяют изображать не только предмет, но и невидимые сложные внутренние движения в природе и духовном мире человека. Художник строит свои картины, как природа творит из атомов и молекул. Отсюда принцип „сделанности“, которому можно научить любого».

Вот это «любого» происходит от уверенности Филонова в правильности своего метода. Его школа предполагала безоговорочное принятие принципов аналитического искусства. «Плачь, а рисуй», — вспоминала Татьяна Глебова свое первое посещение занятий МАИ.

Весной 1927 года в ленинградском Доме печати, который тогда занимал здание Шуваловского дворца на набережной Фонтанки, открылась выставка, на афише которой значилось 31 имя. Это и была «школа Филонова». Нынешний показ объединил работы 25 лучших из них.

Все картины создавались с учетом пространства дворцового Белоколонного зала, поэтому имеют разные размеры. Сохранилось десять больших панно. Из них представлены четыре: жутковатые в своей органической правде «Сибирские партизаны» Юрия Хржановского и «Казнь революционера» Алевтины Мордвиновой, а также аналитические «Старый и новый быт» Софьи Заликовской и «Рабочий, сидящий за столом» Эдуарда Тэнисмана. На столе пролетария — тарелка с рыбой. После «Селедки» Кузьмы Петрова-Водкина прошло почти десять лет, а от символичности рыбы не осталось и следа.

За неделю до открытия той выставки там же, в Доме печати, состоялась премьера спектакля по гоголевскому «Ревизору». Спекталь просуществовал недолго, но остались дивные эскизы костюмов и декораций, которые выполнили пять участников группы МАИ. Впервые показана вся работа для спектакля Андрея Сашина — 11 эскизов костюмов и задник. Художник одевал в аналитические наряды главных персонажей: Хлестакову, например, полагался нарисованный розовый бант на фраке, похожие банты украшали туфли.

В 1932 году Филонов получил государственный заказ на оформление издания эпоса «Калевала» на русском языке. Он передал работу 13 мастерам своей школы. Художница Софья Закликовская вспоминала: «В рисунке абсолютно отсутствует традиционное понимание композиции, перспективы, пространства. Небо проходит сквозь землю. Даже сквозь человека. Земля и вода едины, едины и времена года… лесоруб в валенках на заднем плане и босой Куллеро среди бурных вод».

На десерт — единственная скульптура, «Мудрость» Иннокентия Суворова. Тот же 1927 год, тот же аналитический метод. Огромная деревянная баба, напоминающая неолитические изваяния, — но на голове у нее покоится «механизм», шестеренка, которая двигает людьми, держащими на своих плечах земной шар.

Государственный Русский музей
«Школа Филонова»
До 22 января