The Art Newspaper Russia Film Festival: роман его жены

«Я использовала его идеи, но все переделала по-своему, и у меня получилась совершенно другая история», — говорит писательница Сандра, героиня фильма «Анатомия падения», отмеченного в этом году главной наградой Каннского кинофестиваля — «Золотой пальмовой ветвью». Эти слова могла бы произнести и режиссер Жюстин Трие, если бы ей пришлось отвечать на вопрос, в какой степени ее фильм вдохновлялся романом Стивена Кинга и кинолентой Стэнли Кубрика «Сияние».

В последние годы в Каннах часто награждали фильмы, не отмеченные роковой для проката печатью утонченного фестивального кино. Так, «Паразиты» Пон Джун Хо, получившие не только «Золотую пальмовую ветвь», но еще и три «Оскара», представляют собой не столько социальную драму, сколько комедию с элементами триллера и слешера. Детективная драма Пак Чхан Ука «Решение уйти» или сатирическая комедия Рубена Эстлунда «Треугольник печали» не терзают зрителя длинными кадрами, закадровыми монологами и многозначительными паузами. Отсутствие меланхолической претенциозности компенсируется тонкой работой режиссеров с классикой мирового кино. Так, в «Решении уйти» легко узнаются мотивы хичкоковского «Головокружения», виртуозно переигранные в современном корейском триллере, а «Треугольник печали» косплеит «Правила игры» Жана Ренуара и иронически развивает тему корабля, от Федерико Феллини («И корабль плывет») до «Титаника» Джеймса Кэмерона.

В «Анатомии падения», сочетающей элементы страстной семейной драмы, загадочной криминальной истории и увлекательного юридического спектакля, внимательные зрители угадывают мотивы фильмов Ингмара Бергмана, Дэвида Финчера и Альфреда Хичкока, но связующей нитью, той самой идеей, которую можно взять, разобрать на части и пересобрать вновь, создавая свою собственную историю, на наш взгляд, является фильм Стэнли Кубрика «Сияние», снятый по роману тогда еще молодого писателя Стивена Кинга.

Имя Кинга произносится однажды во время судебного разбирательства. «Если судить о действиях писателя по его книгам, то Стивена Кинга можно было бы считать серийным убийцей», — отвечает адвокат Сандры в ответ на выпады злобного прокурора. В этом месте в кинозале обычно звучит смех, режиссер словно вызывает зрителей на диалог с фильмом, акцентируя имя Стивена Кинга. И выбор именно его среди других авторов остросюжетных романов в данном случае не случаен. Это один из ключей, которые Жюстин Трие бросает нам, словно предлагая найти ту дверь, которую им можно открыть.

По своему темпоритму «Анатомия падения» далека от «Сияния», здесь нет эффектных пролетов камеры под музыку Арво Пярта, а тем более призраков. Все выглядит «реалистично» и более «просто», здесь гораздо больше крупных планов, активных диалогов и эмоций. Судебный детектив, на первый взгляд, стоит далеко от фильма ужасов. Но совпадения, действительно очевидные, приятно отметить.

Действие «Анатомии падения» происходит в одиноком доме в горах, но не в Колорадо, а во Французских Альпах: свой маленький частный «Оверлук», в котором почти отрезаны от мира узнаваемые персонажи — писатель-неудачник, его жена и их сын. В обоих случаях мальчик, которому в сюжете отведена особая роль, имеет определенные особенности, и даже зовут их в обоих фильмах одинаково: Дэнни и Даниель. Оба обладают особым «внутренним» зрением, которое позволяет им видеть правду происходящего, — сверхъестественное «сияние» Дэнни рифмуется с поразительной проницательностью Даниеля, в итоге ставшего главным свидетелем и спасителем в деле. И совсем уж удивительными выглядят внешние параллели: оба мальчика носят ярко-красный свитер. В одной из сцен, кстати, Трие все же отсылает зрителя к мистике: крестная мать Даниеля, остро переживающего гибель отца, в качестве утешения предлагает сводить его к медиуму.

Папа-писатель давно забросил литературное творчество и в свободное время изводит семью бесконечным и шумным ремонтом дома и громкой музыкой (кубриковский рефрен на бумаге “All work and no play…” Трие заменила на нон-стоп-прослушивание трека Фифти Сента — с оскорбительным подтекстом, как укажут в суде). Однажды он выпадет из окна, его тело найдут на снегу — этот кадр, снятый в резком ракурсе сверху, станет одним из вариантов афиши фильма. Вспомним, что история Джека Торренса тоже закончилась на снегу, вернее, в снегу лабиринта около страшного отеля.

И несмотря на то что «Анатомия падения» лишена сверхъестественности, «призрак» отца (живым мы увидим его только во флешбэках, а до этого его присутствие заменяет та самая композиция) как будто все пытается появиться на экране — сначала на серии фотографий, под которые проходят начальные титры (любопытно, что Джек из «Сияния» в конечном счете тоже превращается в фотографию, что вызывает у зрителей в финале явное недоумение; похожим образом Трие не дает однозначных ответов даже после судебного вердикта, оставляя у аудитории жгучий вопрос «так она его все-таки убила?», как будто пряча под вполне жанровой историей другой сюжет), а затем с помощью злосчастной аудиозаписи-улики.

Можно вспомнить, что и сам Стэнли Кубрик поступил с романом Стивена Кинга не так, как хотелось бы его автору. Из череды несовпадений и конфликтов текста и фильма, писателя и режиссера можно выделить историю красного «Фольксвагена-жука», описанного в романе: в фильме «жук» желтый, а красный «жук» появляется только однажды в сцене, где мы видим его выброшенным на обочину во время снежных бурь. Как если бы Кубрик показал Кингу, насколько внимательно он читал его роман. Вообще, отсылки режиссера к реальной жизни были частью его фирменного стиля. Например, чуть позже, снимая другую историю о разладе двух супругов, «С широко закрытыми глазами», он скопирует их квартиру со своей собственной и увесит картинами жены-художницы.

Трие подошла к «Анатомии падения», метаистории о сплетениях творчества и реальности, с похожим юмором и оригинальностью, взяв в соавторы сценария своего мужа Артура Харари и подарив главным героям имена актрисы Сандры Хюллер и актера Самюэля Тейса. Причем в цитатах-отсылках «Анатомия падения» обращается не только к литературе и слову как таковому (вопрос языкового барьера здесь один из главных), но и к кинематографу: Трие порой дает камеру в руки персонажам, меняя «объективный», иногда даже репортажный стиль на субъективный, в очередной в истории кино раз делая «фильм о фильме».

В финале обоих фильмов жена и сын героя спасены и, пережив страшный опыт, начинают новую жизнь.

Несмотря на совпадения, из пересобранных мотивов классического фильма получается, как и говорит сама Сандра, новый сюжет. Если у Кинга и Кубрика в центре — история сопротивления героя наступающим на него силам зла, а неподдающийся роман — это лишь один из элементов сюжета, то в «Анатомии падения» тема творчества начинает доминировать и акцент смещается на «женскую половину» повествования. Авторы выбирают героиней фильма жену писателя-неудачника, да еще и делают ее успешной и популярной писательницей. Так в теме соперничества мужчины и женщины появляется новая линия, а робкая Венди из фильма Кубрика превращается в решительную Сандру. Семья при таком раскладе все равно оказывается несчастной, но уже по-своему.

Впрочем, фильм Жюстин Трие можно смотреть и не думая о «Сиянии». В этом режиссер следует если не сюжетным линиям Хичкока, то его пониманию фильма, как piece of cake: фильм Трие вполне «съедобен» и без комментариев. В этом отношении награда Каннского фестиваля кажется вполне закономерной, она утверждает «политику авторства» в том смысле, который закладывали основатели этой теории, режиссеры французской «новой волны». Их кумирами были Альфред Хичкок и Говард Хоукс, сумевшие проявить авторскую индивидуальность в рамках студийной системы. Такие фильмы способны доставить удовольствие неискушенному зрителю и в то же время загадать загадки премудрым киноведам.

Кинофестиваль фильмов об искусстве продлится до 22 октября. Площадками в этом году стали Дом культуры «ГЭС-2», кинотеатр «Художественный», лекторий в Музее современного искусства «Гараж», Центр «Зотов», «Кино & Театр» в петербургской гостинице «Англетер», а также музейный кинотеатр в Государственной Третьяковской галерее.

Ознакомиться с расписанием и купить билеты можно здесь.