Архитектура рубежа тысячелетий: полюбить, а не привыкнуть

В начале книги «Соблазненная архитектура. Рубеж тысячелетий — от утопии к WOW» Алексей Лепорк пишет: «Архитектура — вещь увлекательная. Если ее полюбить, то пожизненный запас еще одних знаний (и удовольствий!) гарантированно обеспечен». Можно, конечно, добавить, что и горестей любящему архитектуру всегда хватает: случаются здания столь ужасные и так безнравственно построенные, что к ним никак не привыкнешь. Но книга Лепорка именно о любви, об удовольствии видеть прекрасные здания и понимать их.

По содержанию это обстоятельный и пристрастный рассказ о знаменитых современных архитекторах с описанием и разбором их работ, тоже знаменитых. Плюс к персоналиям есть еще обзоры по типам зданий: музеи, оперы, суды, аэро­порты. Но главное и весьма существенное отличие истории современной архитектуры Лепорка от других подобных трудов — манера изложения: разговорная, доверительная и пылкая.

Научный сотрудник Эрмитажа, университетский преподаватель, автор множества статей, Алексей Лепорк построил свою первую книгу как сборник бесед и лекций. И чтобы читатели-слушатели не заскучали, он развлекает их неожиданными сравнениями. То ему Центр Помпиду напоминает «элегантно стареющего Андрона Кончаловского», то волнообразная форма у зданий Ричарда Роджерса — «это почти колыхание легкой ткани Мэрилин Монро».

Роджерс — один из любимых героев автора книги, и естественно начать рассказ именно с него: Центр Помпиду открыл новую эру в архитектуре. (Кстати, Ренцо Пьяно, второму автору парижского музея, посвящена последняя глава этого труда.) Лепорк с любовью описывает работы Роджерса, восхищается его «Куполом тысячелетия», пересказывает задушевную беседу с архитектором, пишет о нем ласково («Но у Роджерса есть еще две любимые формы, в которых парадоксальным образом соединяются обаятельная детскость, открытость конструкции и красота»).

Норман Фостер — второй архитектурный гигант, появляющийся в книге. Здесь тоже среди восторженных описаний встречаются остроты: фаллическая форма небоскреба лондонской штаб-квартиры Swiss Re по прозвищу «Огурец» к ним склоняет. Но шокируют не они, а серьезное сравнение хайтековских башен с ар-деко: чувственный «изгиб бедра», «открытость груди». Изгиб бедра у «Огурца» виден, грудь не определяется.

С уважением и восхищением Лепорк разбирает шедевры Жака Херцога и Пьера де Мерона (правда, замечает, что у них «нет чувства большой формы»), завлекательные ажурные мосты и аэропорты Сантьяго Калатравы, музеи и филармонию Жана Нувеля (чисто французская рациональность), единственный шедевр Даниеля Либескинда — Еврейский музей в Берлине, «взрывные» деконструкции презиравшей гравитацию Захи Хадид, постройки шоу-архитектора Фрэнка Гери (вот оно, WOW), медитативные объекты Тадао Андо и родственную с ними архитектуру скандинавскую — растворенную в пейзаже и молчаливую. Есть, правда, в книге и антигерой — Рем Колхас, полностью лишенный чувственности, абсолютный интеллектуальный пижон, просто архитектурный аноректик, к тому же на практике противоречащий своим теориям. Его рассудочные тексты и проекты Лепорк разбирает дотошно, как обвинитель на судебном процессе: гедонисту не понять невротика.

«Либескинду удалось совершить один из самых неожиданных прорывов — заставить человека физически пережить здание, включить мышцы, скелет, потерять себя и обрести», — так написано о берлинском Еврейском музее. Большинство описываемых творений Лепорк не только видел, но и прочувствовал. И вот эти очень личные свидетельства, тонкие наблюдения, глубокие пространственные переживания («Институт арабского мира становится без солнца незаметным блоком и тихо, почти незримо, ждет восхода») придают книге редкое для архитектурной критики обаяние.

Лепорк несколько раз сравнивает произведения архитектурные с живописными, однако современным архитекторам он подбирает пару только из живописцев прошлого: Хадид — Рембрандт и Пикассо, Нувель — Эдуард Мане, Перро — Мондриан. Сегодняшние художники, не считая Питера Гринуэя, в книге даже не упоминаются. Хотя в изобразительном искусстве, как и в архитектуре, были и постмодернизм, и хай-тек, и минимализм.

Среди героев книги нет российских архитекторов, подавляющее большинство проанализированных в ней зданий построено не на нашей земле. Это понятно: мы живем на периферии современной архитектуры, со своими редкими удачами и многочисленными провалами. Бывали и исключения — о проектах западных архитекторов, реализованных на российской территории, и проведенных у нас международных конкурсах также написано в книге. И это не самые веселые ее страницы.

«Соблазненная архитектура» хорошо издана, в ней много качественных и информативных цветных фотографий. Правда, совсем нет справочного аппарата, даже, к сожалению, именного указателя. А он нужен, ведь при всех шутках и прибаутках эта книга — серьезное и умное исследование.