Суд и сад

Как появилась идея спектакля?

Я никогда не анализирую, почему в какой-то момент я захотел, например, снять фильмы «Казус Кукоцкого» или «Муму» или поставить какой-то спектакль в театре. Если начну анализировать, то запутаюсь. Это «почему» будет включать зрителя, я начну думать, что нужно публике, что идет в других театрах. Я этого не делаю, а концентрируюсь на том, что интересно мне лично.

Тема Нюрнбергского процесса мне очень интересна. Она неожиданно проявилась в моей жизни. Я даже не помню, когда начал интересоваться периодом 1930–1960-х годов и, как следствие, началом существования фашистской Германии. Уже несколько лет я серьезно погружен в эту тему, изучил несколько томов документов Нюрнбергского процесса.

Автором пьесы стала одна из актрис труппы. На основе чего она ее написала?

Автором выступила актриса Надежда Селиванова, которая играет в спектаклях «Леонардо» и «Петр». История написана на основе общедоступной литературы, которой достаточно: есть биографии, опубликованные документы, снято много прекрасных документальных фильмов и гигантское количество интервью. Все-таки не надо забывать, что фашистская Германия была, можно сказать, вчера, это не эпоха динозавров. Даже те преступники, кто был осужден и отбыл свой срок, вышли и уже на свободе дали огромное количество интервью, издали мемуары, на этом все зарабатывали деньги. Я нашел человека, который охранял Рудольфа Гесса (заместитель Адольфа Гитлера в НСДАП и рейхс­министр. — TANR) в тюрьме Шпандау — Алексея Степанова. Сейчас это известный военный историк и полковник ФСБ в запасе, а тогда он был молодым охранником одного из главных подельников Гитлера. Мы много общались, он приходил в театр, говорил с актерами. И это удивительно, когда вы можете не через книгу, а через кого-то реального узнать подробности истории. Я не знал того, что знаю теперь. Да и никто особо не знает. Мы видели фильмы, читали статьи, но тот кошмар в реальности трудно себе представить. Это очень сложная тема, но очень важная. И мне понятно, где корни этих событий. Ужасная депрессия в Германии после Первой мировой войны, дикая безработица, на этом фоне приход к власти Гитлера. Но мне не ясно до сих пор, в какой период люди сошли с ума, где тот спусковой механизм их безумия, когда они решили уничтожать целые народы. Я считаю Нюрнбергский процесс самым ярким событием ХХ века. Важнее события не было.

Основа сюжета нового спектакля — именно Нюрнбергский процесс?

Нет, процесс — это ввод в историю, примерно 15 минут спектакля, чтобы познакомить зрителя с персонажами — кто есть кто, в какой должности. Главные события разворачиваются в тюрьме Шпандау в течение 20 лет после вынесения приговоров. Это очень напряженное, но интересное и динамичное действие.

Много актеров задействовано в постановке?

Главных героев — семь. Плюс семь жен, с которыми нацистские преступники встречаются в Шпандау. Есть и другие действующие лица — капеллан, охранники. Осужденных в Шпандау охраняли представители четырех стран: России, Америки, Франции и Британии. «Цветы нам не нужны» — это густонаселенный спектакль, как и другие постановки театра «Модерн»: «Леонардо», «Петр», «Война и мир».

А откуда появилось название?

Это моя идея. Я читал, что Альберт Шпеер, личный архитектор Гитлера, в тюрьме разбил сад. Но не все хотели выращивать цветы, хотели, условно, редиску. Потому что зачем цветы? Ну глупо: цветы есть нельзя. Как в фильме «Кин-дза-дза!» Георгия Данелии есть фраза «Скрипач нам не нужен». Так и здесь: в Шпандау «цветы нам не нужны».

Почему этот спектакль вы назвали прологом к трилогии «Антихрист и Христос»?

В нем грань между Антихристом и Христом не просто видна, а проходит очень четко. Мы видим, как во времена фашистской Германии огромное число людей перешли на сторону Антихриста, хотя служили под знаменем Бога. Все очевидно: нет ничего страшнее фашизма, это абсолютное зло. В ситуации с Петром I и Леонардо да Винчи (первые два спектакля трилогии посвящены именно этим историческим личностям. — TANR) грань между добром и злом достаточно зыбкая.

Тогда почему этот спектакль не стал частью проекта?

Я изначально хотел сделать именно трилогию: Петр I, Леонардо и Иуда. Но решил перед Иудой выпустить «Цветы нам не нужны». Просто так сложилось. Третью часть трилогии — «Иуда?» — зрители увидят в ноябре.

То есть это все — творческий порыв? Ведь эти личности, события — все они не похожи и в жизни не пересекались.

Это круг моих интересов. Мне интересен Лев Толстой — я ставлю «Войну и мир» с прекрасным хором имени Свешникова. Мне интересен Курт Кобейн — я ставлю спектакль Nirvana. Диапазон репертуара театра «Модерн» очень широк; 97% спектаклей, которые идут у нас, не идут больше нигде. При этом за шесть лет, что я руковожу театром, не снят ни один спектакль, все в работе.

Получается, для вас театр — это исследовательская лаборатория ваших личных интересов?

Да, абсолютно. Если у меня есть какая-то вибрация, она передается актерам, а от них — зрителям. В театре я могу удовлетворить любой творческий порыв, здесь есть все: и дизайн во всех его проявлениях, и живопись, и музыка. Я могу быть и режиссером, и декоратором, и заниматься подбором музыки.

Можно только позавидовать: вы счастливый человек.

Думаю, да, но здесь еще 150 таких счастливцев.