Работы Генриха Кампендонка предложено увидеть по-новому

Этот художник остался в анналах истории и даже неплохо представлен в музеях, но широкой публике известен гораздо меньше, чем другие экспрессионисты, входившие в объединение «Синий всадник». Между тем Генрих Кампендонк (1889–1957) явно заслуживает более пристального к себе внимания.

Краткая монография, написанная Гизелой Гейгер, куратором и директором коллекции Кампендонка в немецком Музее Пенцберга, знакомит с наследием художника и рассказывает о его жизни и творчестве. В книгу, переведенную с немецкого на английский, включены также содержательная хронология, проиллюстрированная фотографиями, и заключительный раздел с письмами и документами.

Как и у многих представителей его поколения, карьера Кампендонка оказалась сломана политическими событиями в Германии 1930–1940-х годов. Уволенный с профессорской должности в Дюссельдорфской академии художеств, Кампендонк эмигрировал в Нидерланды и в 1935 году продолжил педагогическую деятельность в Нацио­нальной академии изящных искусств в Амстердаме. При этом, несмотря на включение нацистами его работ в выставку «дегенеративного искусства», он все же отказался участвовать в альтернативной выставке современного немецкого искусства, организованной в Лондоне в 1938 году.

Когда Нидерланды были захвачены Германией, Кампендонк, как и другие его коллеги-соотечественники, например Макс Бекман, живший в Амстердаме с 1937 года, оказался буквально между молотом и наковальней. С одной стороны, ему угрожало преследование режима, от которого он сбежал, а с другой — голландцы относились к немецкому художнику с неприязнью и подозрением. На этой почве у него даже случился нервный срыв, не первый в жизни. После окончания войны Кампендонк отказался от всех предложений вернуться на преподавательские должности в Германию — он стал гражданином Нидерландов и навсегда осел в Амстердаме.

Его родные места были не так уж далеко от новой родины: Генрих Кампендонк родился в Рейнской области на западе Германии. Он довольно рано решил стать художником, однако семья этому противилась, что в итоге привело к компромиссу: юноше было позволено обучаться прикладному искусству — как более надежному ремеслу, нежели живопись. Уже в зрелом возрасте среди заказов Кампендонка преобладали как раз прикладные. В частности, он исполнял витражи для церквей. Преподавая в Дюссельдорфе, специализировался на фресках, мозаиках, витражах и гобеленном ткачестве.

В начале книги Гейгер говорит о роли прикладного искусства в карьере Кампендонка, упомянув, в частности, заказ на русскую церковь, переданный ему Василием Кандинским около 1911 года, но не реализованный. Тогда же молодой художник подключился к деятельности «Синего всадника», приняв участие несколькими работами в коллективной выставке, состоявшейся в мюнхенской Галерее Таннхаузера.

К тому времени Кампендонк уже перебрался из Рейнской области в Синдельсдорф в Верхней Баварии и жил рядом с единомышленниками — другими представителями художественного движения. Гейгер обращает внимание на яркие цвета в его работах, которые тогда создавались не без влияния призматических цветовых полей Робера Делоне и стремительных линий, посредством которых Франц Марк придавал динамизм образам природы. На эволюцию Кампендонка оказывали воздействие и другие участники группы, а также художники, которых Герварт Вальден привечал в своей галерее «Штурм», в первую очередь Оскар Кокошка.

Развивая на собственный лад идеи экспрессионизма, Кампендонк после Первой мировой войны пришел к узнаваемому стилю. Образно говоря, к неподвижности, увиденной широко открытыми глазами. Гейгер описывает эти картины как излучающие «магическое свечение». «Коровник» (1920) и «Девушка с коровами» (около 1919) иллюстрируют присущую ночному времени пограничность между реальной сельской жизнью и воображаемыми сценами. Многие работы перекликаются с интенсивными цветами и «антигравитационными» композициями Марка Шагала.

Тогдашние произведения Генриха Кампендонка можно найти в большинстве государственных коллекций Германии, и они пользуются наибольшим спросом на рынке. Международная репутация художника основана преимущественно на его графике, которая представлена в значимых американских музеях, в том числе в нью-йоркском МоМА, где еще в 1931 году прошла его персональная выставка. Тем не менее наследие Кампендонка все еще остается недооцененным.