В гости к Зое

Совсем скоро состоится премьера нового спектакля «Зойкина квартира». Почему выбор пал именно на это произведение Булгакова?

Прошло почти 100 лет с момента написания этой пьесы и вообще со времен, когда творил Михаил Афанасьевич Булгаков, и можно сказать, что он по-прежнему один из самых актуальных авторов. Он жил в эпоху масштабных изменений в мироустройстве, но его интересовали не сами эти изменения, не их политические причины, а жизнь людей в сложные времена. Жизнь, в которой не отменяются ни молодость, ни любовь, ни интриги, ни преступления, ни рождение, ни смерть. Мы все сейчас находимся в похожей ситуации.

Вам самому близок Булгаков по духу?

Я не могу сказать, что он всегда был мне близок, но сейчас, наверное, его творчество действительно вызывает отклик у многих. Булгакова в принципе в театрах сейчас очень много. Это значит, что все одинаково слышат время.

В какой стилистике поставлен спектакль: классическое воспроизведение согласно времени происходящего или адаптация под современность?

По моим ощущениям мы уже перенасытились адаптациями. Я сам этим грешил. Мне казалось, что с пьес 200–300-летней давности обязательно нужно немножко стряхнуть пыль. Но сегодня актуализация часто приводит к прямым аналогиям, которые выводят театр из области искусства, превращая спектакль в трибуну. На мой взгляд, это совершенно ни к чему. «Зойкина квартира» поставлена современно, но оформлена в историческом контексте — с костюмами, предметами быта, реквизитом и мебелью в духе того времени.

Нет ли у вас ощущения, что классический драматический театр скучноват для современной аудитории?

В чистом виде классического драматического театра почти не осталось. Даже если посмотреть на «Зойкину квартиру». Да, спектакль ставится в пространстве драматического театра, но наши артисты не только сами поют и танцуют — они сами играют на всех музыкальных инструментах. Синтез жанров давно проник в театр. Не говоря уже о технологиях. Сейчас работа видеохудожника, например, это уже не обслуживающая функция, а полноценное искусство. В Театре Пушкина практически все спектакли последних лет — произведения синтетического жанра. Впрочем, если на сцене великий артист, никакие инновации, оркестры, танцы и песни не нужны. Но, правда, есть одно условие: великий артист должен работать непременно в паре с выдающимся режиссером. (Смеется.)

Как и в вашем «Кабаре» в Театре наций, главную роль в «Зойкиной квартире» играет Александра Урсуляк. Вам с ней так легко работается или на эту роль лучше всего подошла именно она?

Я познакомился с Сашей, когда ей было 16 лет (преподавал у нее, когда она училась в Школе-студии МХАТ и сам я был молодым педагогом). Она выросла в большую актрису. Может быть, в одну из главных актрис не просто своего поколения, а в принципе — современности. И с одной стороны, нас связывают давние человеческие отношения, а с другой — с ней не пропадешь. В этом смысле я не боюсь повторений: Саша — человек, который постоянно находится в поиске, который любит пробовать, любит экспериментировать. А в спектакль, как в путешествие, надо брать надежных и рисковых людей. Работать с Сашей большое счастье. И особенно ценно, что ее становление происходило именно в театре, она не та актриса, которая получила популярность благодаря кино. Саша сначала стала суперзвездой на сцене, а теперь ее постоянно приглашают сниматься. Это очень редкое явление.

Премьера нового спектакля, наверное, всегда волнительное событие. Есть какие-то приметы, ритуалы, чтобы все прошло хорошо?

Есть подмеченная мной закономерность: чем сложнее и конфликтнее идет процесс подготовки, тем весомее результат. Конечно, так бывает не всегда, но часто благостный процесс не приводит к 100%-ному результату. Если артистам комфортно — значит, они влезают на своих привычных коней и всех все устраивает. А когда даже опытные мастера сцены пробираются сквозь какие-то трудности, получается интереснее. В связи с этим я немного опасаюсь за «Зойкину квартиру»: артисты репетируют c таким пылом и воодушевлением, что я не всегда за ними успеваю. (Смеется.) Но если говорить серьезно — эта работа объединила театр. Спектакль многонаселенный, там больше 25 действующих лиц, и все сплотились ради общей цели.

В последнее время в интервью вы говорите, что не строите далекоидущих планов. Получается, программа формируется довольно быстро?

На самом деле пандемия научила нас «системе быстрого реагирования», потому что мы оказались в очень нестабильной ситуации. У меня всегда планы были на два-три года вперед — и личные, и для театра. Но во время пандемии никто не знал, что несет завтрашний день, и несет ли он что-то вообще. И теперь в некотором смысле просто стало больше работы, потому что, помимо плана А, должны быть план В, план С и так далее. Конечно, когда я говорю, что ничего не планирую, я немного лукавлю. Планирую, но предпочитаю громко ни о чем не заявлять. Раньше даже перенос спектакля или премьеры воспринимался как катастрофа, как что-то невозможное. В институте нас учили, что только смерть может отменить спектакль! (Смеется.) Но теперь мы поняли, что нужно спокойнее относиться к тому, что твои планы могут не осуществиться, — жизнь на этом не заканчивается.

У вас большая нагрузка: вы худрук театра, ведете много параллельных проектов, преподаете. Отдыхать вообще получается?

Времени, конечно, очень мало. Для меня лучший отдых — это путешествия, поэтому обычно я стараюсь совместить его с гастролями. У театра в последние годы много поездок, и я, бывает, еду даже тогда, когда не особо нужен. Для меня смена картинки — лучшее расслабление. Сажусь в самолет и полностью отключаюсь, впадаю в нирвану. Весь груз ответственности с меня спадает: все, от меня ничего не зависит. Когда летаем далеко, куда-нибудь в Южно-Сахалинск или Хабаровск, коллеги даже удивляются, потому что я могу проспать всю дорогу и проснуться уже только перед приземлением.

Третьего мая у вас день рождения. Есть какая-то традиция в театре по этому поводу? Поздравляют по-особенному?

Каждый раз я пытаюсь сбежать в этот день. Именно потому, что знаю, что в театре что-то готовится. Это всегда их инициатива. Я, наоборот, прошу ничего не делать, потому что у меня внутренний комплекс — будто кто-то заставляет их меня поздравлять. Но каждый раз, когда это случается, я абсолютно счастливый человек. Потому что, наверное, нужен какой-то день в году, когда не ты отдаешь что-то — студентам, артистам, зрителям, а тебе отдают. Ты вдруг понимаешь, что все не зря и тебя тоже ценят, любят, дорожат тем, что мы вместе. В прошлом году мне исполнилось 50 лет и я вообще хотел спрятаться, но работники театра и артисты устроили мне такой вечер, что я не забуду его до конца жизни. И это празднование дало мне мощный толчок и заряд энергии на весь последующий год. Это, оказывается, тоже очень важно.