Символизируя мощь природы в сердце Манхэттена

Людям, гуляющим по Центральному парку, порой становится несколько не по себе, когда они натыкаются на огромные куски скальной породы, торчащие из-под земли, и осознают, на каком природном фундаменте стоят небоскребы Манхэттена. Схожее чувство удивления испытываешь при виде нового входа в Американский музей естественной истории, расположенный рядом с парком. Этот проект, образец архитектурного «кинцуги» (подразумевается японская традиция реставрации керамики, сохраняющая следы прежних повреждений), разработан специалистами из Studio Gang. Они взялись реновировать и объединить разрозненные павильоны и здания огромного музея, который ежегодно посещают 5 млн человек. Выстроенное пространство напоминает пещеру со сталактитами и сталагмитами.

Входная группа представляет собой впечатляющее и довольно смелое дополнение к музею. Добавлен новый слой в топографию архитектурных вмешательств, которые восходят к оригинальному дизайну здания 1877 года. «Изначальный замысел архитектора был хорошо организованным: пространство из четырех квадратов вокруг центральной башни, — говорит Жанна Ган, основательница Studio Gang. — Но коллекция быстро росла, появилось много тупиковых залов, и с ними стало сложно. Посетители часто часами блуждали по зданию, им постоянно приходилось возвращаться назад. Конечно, иногда неплохо заблудиться в музее, но именно с этого нам и нужно было начать, перенаправив потоки».

«Мы объединили 23 разных здания, создав на одном уровне ось, соединенную с Колумбус-авеню, со старым входом», — продолжает Ган. С этой осью связан любопытный момент. Известно, что неодруиды и последователи «нью-эйдж», религиозных движений «нового века», собираются в английском Стоунхендже в день летнего солнцестояния, чтобы увидеть восход солнца между мегалитами. Оказывается, и в Нью-Йорке можно наблюдать похожий эффект, получивший название «Манхэттенхендж». Явление было открыто астрофизиком Нилом де Грасс Тайсоном. Солнце садится прямо над улицами, идущими с востока на запад Манхэттена. Возникает эффект каньонов, созданный отражением света от небоскребов, а последние выглядят причудливыми рельефами, высеченными в скале. Этот эффект можно наблюдать дважды в год: перед летним солнцестоянием и после него.

По словам Ган, идея архитектуры, стирающей грань между естественным и рукотворным, послужила основой для перестройки музейных зданий. «Мы хотели спроектировать музей, где найдется место природе и земле, — рассказывает она. — Что же такого в этих пейзажах, что делает их столь притягательными? То, как они были разрушены водой, ветром и временем».

Чтобы высечь «ледяные глыбы», архитекторы применили в центральном атриуме технологию набрызгивания бетона, которая нередко используется при сооружении подземки. «Сам бетон — это и отделка, и цвет, — поясняет Ган, — так что при строительстве нет отходов, не используется гипсокартон». Кстати, метод, именуемый торкретированием, был изобретен как раз сотрудником музея. Таксидермист, биолог и фотограф Карл Экли в 1907 году придумал новый материал (тогда он назывался «гунит»), чтобы быстро и дешево отремонтировать здание Колумбийского музея Филда (ныне Музей естественной истории Филда) в Чикаго.

Помимо удобного фойе с видом на город, в новом нью-йоркском здании расположится большой лекторий «Невидимые миры», где посетители смогут получить наглядное представление об устройстве планеты — от девственных лесов до микроскопических сред. Появится и библиотека, призванная сделать доступными и наглядными коллекции музея. В частности, здесь будут проходить школьные уроки. «Сегодня нам больше, чем когда-либо, нужны технологически продвинутые пространства и широкие возможности для образования», — говорит президент музея Эллен В. Футтер. В центре библиотеки находится огромный стебель, видимая конструкция, передающая нагрузку на «скальную» породу. Своим бороздчатым потолком, расходящимся кверху, он напоминает шляпу огромного гриба.

Ядро коллекции — освещенная пятиэтажная витрина, где будет экспонироваться лишь крошечная часть из 4 млн книг, хранящихся в Центре Ричарда Гилдера (который сам по себе составляет всего 12% коллекции музея). Это сооружение Ган описывает как «здание в здании». Одновременно в атриум музея проникает и естественный свет, чему способствует ряд окон, которые кажутся словно высеченными в скале самой природой.

Но больше всего в новом здании поражают воображение, пожалуй, бабочки. Хотя это уже относительно давний тренд (даже в сингапурском аэропорту Чанги теперь есть сад бабочек), идея поместить их среди чучел и окаменелостей поначалу была воспринята неоднозначно. «Опасно иметь в музее живых насекомых, — замечает Жанна Ган. — Ночные бабочки и древоточцы — кошмар реставраторов». На вопрос об этичности проекта она отвечает: «Ну, это надо у бабочек спросить, хорошо ли им тут. Посетители не попадают внутрь отсека, так что насекомые будут жить своей жизнью, спариваться, собирать пищу, плести коконы, и все это при естественном освещении и среди настоящих растений. Живут они недолго, всего неделю. Наша задача — сделать так, чтобы людям захотелось увидеть это чудо природы и защитить его».

Сейчас, уверена Ган, настал тот момент, когда естественно-научные музеи должны выходить на авансцену. «Пришло время вдохновить людей на то, чтобы полюбить науку, возродить веру в факты», — считает она. Впечатляющее новое здание, строительство которого обошлось в $431 млн, призвано помочь создать эту привязанность и доверие к научным знаниям. 

История создания музея

Инициатором появления в Нью-Йорке естественно-научного музея стал в начале 1860-х годов молодой ученый-натуралист Альберт смит Бикмор (1839–1914). За несколько лет он сумел увлечь своим проектом и коллег, и политиков, и представителей крупного бизнеса. Первые публичные экспозиции открылись в 1871 году в здании бывшего Арсенала на территории Центрального парка — по преимуществу там демонстрировались чучела, скелеты и окаменелости из собственной коллекции Бикмора, а также ряд экспонатов, пожертвованных будущему музею отдельными энтузиастами. Это собрание пополнялось быстрыми темпами, и уже в 1874 году на болотистом пустыре возле Центрального парка был заложен первый камень нового здания. Его построили за три года по проекту Дж.Кливленда Кэди. Огромную роль в развитии и популяризации музея сыграл его третий по счету президент Моррис Кетчум Джессуп (1830–1908).