Многочисленный клан предпринимателей Рябушинских обзавелся своим биографом

Книга «Братья Рябушин­ские: из миллионщиков в старьевщики» отличается от предыдущих биографий московских коллекционеров, опубликованных Наталией Семеновой: братьев Морозовых, Щукиных, Ильи Остроухова. Впервые значительную часть жизнеописательного труда, вышедшего из-под пера этого автора, составляют большие документальные фрагменты — выдержки из дневника Михаила Рябушинского (1880–1960), который он вел на протяжении 40 лет, подробно описывая события каждого дня. Недаром в предисловии Семенова называет его соавтором.

У Михаила Павловича имелось семь братьев и пятеро сестер, и все они питали интерес к искусству. «Степан Рябушинский был пионером собирательства древнерусской иконописи, — пишет биограф, — Владимир — страстным книжником и основателем общества „Икона“, Сергей пробовал себя в скульптуре, сестра Лиза увлекалась работой по стеклу и переводила с итальянского трактаты Палладио, Евфимия заказывала росписи Валентину Серову и Мстиславу Добужинскому. Михаил был страстным коллекционером живописи и фарфора, Николай издавал литературно-художественный журнал „Золотое руно“ и устраивал выставки современного искусства».

Так что героев в книге много, но важнейшим все же можно считать Михаила. Он был значительно моложе Щукиных и Морозовых, революция и последующая за ней потеря многомиллионного капитала и коллекции застали его 40-летним, сильным и активным. Послереволюционная жизнь главного героя тоже описана в книге подробно. Ну и еще одно отличие: коллекционирование не было страстью Михаила, скорее, данью моде, возможностью тратить деньги и одним из проявлений любви к роскоши. В 1919 году он несколько месяцев нелегально, с риском для жизни, пробыл в Москве и, зайдя в уже не принадлежавший ему особняк на Спиридоновке (дом 17, известный как особняк Зинаиды Морозовой), отмечал: «Зала, люстры Михайловского дворца все еще висят. Я их купил через Левисона у антиквара Андреева. Вспомнилась почему-то цена, которую я тогда за них заплатил. Двадцать пять тысяч рублей». Семенова поясняет: «Еще бы не вспомнить: 25 тысяч, гигантские деньги, это же Моне, Дега и Роден вместе взятые!» Но именно привычка к роскоши помогла в 1930-е годы обанкротившемуся Рябушинскому, живущему в Лондоне, сводить концы с концами: он находил недооцененные вещи в одной антикварной лавке, выкупал их и сдавал в другую, более респектабельную.

В лучшие свои годы Михаил собирал коллекцию очень по-купечески — приобретал то, что нравится, довольно бессистемно, но никогда не переплачивал. «Каких только художников он не покупал! От французских портретов XVIII века его бросало к сатирам Домье и эротике Филисьена Ропса (три работы, включая откровенное „Сладострастие“), от салонного „Берега Сены“ Рафаэлли (канувшего в Лету вместе с Домье и Тулуз-Лотреком) к экстравагантному „Карлику“ Сулоаги и вызывающе чувственной „Борьбе за женщину“ Штука». Но предпочтение отдавал русским художникам, любил портреты. «Помимо врубелевского Брюсова, ему достались портреты Константина Сомова и Андрея Белого работы Бакста, Александра Блока и Евгения Лансере — Сомова, Федора Сологуба и Николая Ремизова — Кустодиева. К нему же перекочевали портреты Константина Бальмонта, Леонида Андреева и неоконченный масляный портрет Максима Горького, заказанные Серову. Еще он купил метровый портрет Николая Рериха кисти Головина, а от Коли (брата. — TANR) к нему перешел портрет Александра Бенуа, исполненный в Париже Шервашидзе, и автопортреты Мартироса Сарьяна, Льва Бакста, Михаила Нестерова и Михаила Врубеля».

Летом 1917 года Рябушинский передал часть картин на хранение в Третьяковскую галерею, другую вместе с ценностями спрятал в винном погребе своего особняка, но тайник через семь лет обнаружили, ценности были национализированы и пополнили собрания советских музеев. Михаил, впрочем, отнесся к этому почти равнодушно.

В книге не только много действующих лиц, но и несколько детективных линий: истории людей, истории картин и рассказы о поисках автором сведений, касающихся и описанных персонажей, и произведений. И это первая книга Семеновой, где герой предстает прежде всего человеком, а не коллекционером. Для самого Михаила Рябушинского главным всегда оставалось его дело. Он был выдающимся предпринимателем, необыкновенно удачливым до тех пор, пока не потерпел в 1926 году полный крах.

Его дневник интересен еще и как документ времени. Один только рассказ о пути из Москвы в Лондон во время Гражданской войны — своего рода авантюрный роман. В изложении Наталии Семеновой этот сюжет передан так: «Кроме небольшого саквояжа и пишущей машинки с русским шрифтом у Михаила Рябушинского, вступившего утром 10 мая 1919 года в Новороссийске на борт английского военного транспорта „Воор Эмю“, с собой ничего не было. Не считая целого состояния — сорока тысяч фунтов в купюрах и чеках, плотно слившихся с контурами его спины. Три недели он не расставался с ним ни днем, ни ночью...».