Дом-музей Гейнсборо открылся после обновления и расширения

В узком переулке за домом, где прошло детство Томаса Гейнсборо (1727–1788), когда-то толпились в очереди безработные, чтобы попасть на городскую биржу труда. Теперь на ее месте возвышается новая галерея, фасад которой изя­щно облицован местной кремниевой галькой и кирпичом. Выставочное пространство появилось благодаря поддержке Фонда лотереи «Культурное наследие», проект реставрации и реконструкции обошелся в £10,5 млн. Дом-музей Гейнсборо вновь принимает публику с 21 ноября.

Из огромного окна на верхнем этаже открывается вид на крыши домов и пейзаж, вдохновлявший знаменитого художника. За рекой зеленеет луг — декорация самой известной картины Гейнсборо «Мистер и миссис Эндрюс» (около 1750), загадочной и оставшейся недописанной.

Улица, на которой родился живописец, младший из девяти детей относительно преуспевавшего ткача, в 1897 году была переименована в Гейнсборо-стрит. А его дом, занесенный в список памятников архитектуры, был построен еще в Средние века, но при родителях художника обзавелся причудливым фасадом в георгианском стиле. В 1958 году он получил статус независимого музея. Магги Хэмблинг, покровительница «Друзей дома Гейнсборо», считает особняк «главной причиной, подтолкнувшей ее стать художницей», так как именно здесь она впервые увидела великое искусство.

При этом само здание было удивительно неудобным. Нагромождение переходов и этажей, узкие лестницы и маленькие залы, а потолки такие низкие, что портреты в полный рост можно было развесить, лишь задевая карнизы и полы. Несмотря на усилия персонала и волонтеров, музей отставал от других по многим позициям, как говорит его директор Марк Биллс. Решением проблем стало строительство нового крыла. Его возвели рядом с садом, среди вековых деревьев. Ветви айвы, мушмулы и шелковицы качались на ветру еще во времена Томаса Гейнсборо. Сегодня из плодов тутового дерева варят варенье, которое продают в качестве сувенира.

Дизайн особняка поручили архитекторам из бюро ZMMA, за плечами которых — новые галереи в Музее дома в Лондоне и залы шотландского дизайна в филиале Музея Виктории и Альберта в Данди.

Минуя просторный новый вход, посетители через две маленькие и одну очень большую (для крупных временных выставок) галереи попадают в зал постоянных экспозиций, декорированный специально сотканным темно-зеленым шелковым дамаском. Эта ткань — дар Хамфриса, одной из трех уцелевших мельниц в Садбери. А дополнительные галереи в старом особняке отведены для показа двух специальных коллекций: работ, подаренных фонду местным художником Седриком Моррисом, и личного собрания, связанного с другим известным уроженцем Саффолка, Джоном Констеблом (1776–1837) (эти экспонаты переданы музею в долговременное пользование потомками живописца).

Не все из задуманного воплотилось в жизнь: проект пострадал сначала из-за коронавируса, а потом из-за политической ситуации. В 2019 году, когда музей временно закрылся, картины отправили в Москву, на выставку в ГМИИ им. А.С.Пушкина. Полотна благополучно вернулись незадолго до локдауна в связи с пандемией, но Биллс собирался взамен привезти из России выставку французских пейзажей. Теперь этот план сорвался, и здесь показывают коллекцию фламандских картин начала ХХ века из Антверпена.

Гейнсборо уехал из Садбери в возрасте 13 лет — учиться на художника в Лондоне. На малую родину он вернулся в 1746 году и проработал в городе шесть лет, затем перебрался в Ипсуич, потом в Бат и, наконец, снова в Лондон в поисках богатых покровителей. Но именно Садбери оказал формирующее влияние на творчество и взгляды Гейнсборо, уверен Биллс.

В 1770 году художник писал другу из Бата: «Я устал от портретов. Очень хочу взять свою виолу да гамба и уединиться в какой-нибудь милой деревеньке, где смогу рисовать пейзажи и спокойно наслаждаться старостью в тишине». Этой мечте не суждено было сбыться: Гейнсборо умер в своем роскошном особняке на Пэлл-Мэлл в Лондоне — в статусе всемирно известного живописца, любимца Георга III и королевской семьи.