Роботы и художники: от Александры Экстер до Яёи Кусамы

Возможно, одна из первых в мире работ, изображающих робота, была создана Александрой Экстер в 1926 году. Само слово, напомним, появилось в 1920-м в пьесе Карела Чапека «Р. У. Р.» («Россумские универсальные роботы»). По преданию, слово подсказал брат писателя, художник Йозеф Чапек. Знаменитая авангардистка сделала целую серию таких фигур для так и не снятого фильма. Ее робот двигается по принципу марионетки (мотив марионетки был чрезвычайно популярен в ту эпоху). На сайте Чикагского института искусств, где хранится это произведение, отмечают остроумие и изобретательность художницы. Она использовала необычные в то время для искусства материалы: вместо лица у робота — стекло, и его квадратная голова напоминает будущие мониторы компьютеров или ящик телевизора, а грудь сделана гармошкой из картонных кубов, позволяющей создать впечатление, что робот дышит.

Стихией Нам Джун Пайка было телевидение, и неудивительно, что своих роботов он складывал из телевизионных ящиков, ведущих прямую трансляцию передач. Главным, что интересовало художника, был абстрактный поток информации, проходящий через тела и сознание современных людей, и, более того, он с буддийской индифферентностью игнорировал содержание теленовостей. Своих роботов он тем не менее делал человекоподобными, похожими на людей, придавая безличному эфиру и мельканию новостей трогательную гуманистическую форму. Не зря выпущенная в 2014 году книга, посвященная творчеству Нам Джун Пайка, называется «Становясь роботом».

Ребекка Хорн никогда не делала роботов в буквальном смысле слова, но ее абсурдные приспособления и механизмы, как будто заменяющие работу художника, сегодня выглядят как нельзя более актуальными на фоне дискуссий о том, способен ли искусственный интеллект создавать полноценные произведения искусства. «Карандашная маска» Хорн, ощеривавшаяся десятками стержней, как будто сводит работу художника к чистой механике и обезличенности, но в то же время подчеркивает уникальность демиурга, который ее надевает.

Во время вернисажа Венецианской биеннале 2003 года внимание публики привлек маленький мальчик на трехколесном велосипеде, одетый в яркую худи. Он разъезжал по парку Джардини, лавируя между группами гостей биеннале, и даже заезжал в павильоны. Выяснилось, что этого силиконового радиоуправляемого робота по имени Чарли изготовил художник Маурицио Каттелан, к тому времени уже знаменитый своими провокационными работами. Странностью Чарли было то, что у него была голова взрослого человека, правда с детским выражением лица. И это был автопортрет самого художника, который решил явиться в мир профессиональной арт-среды в образе наивного дитя. Каттелан создал множество автопортретных скульптур, помещая их в самые разные и неожиданные обстоятельства (они проламывали пол музея, висели, подвешенные за шкирку, в гардеробе и так далее), и вложил немалую лепту в институциональную критику художественного мира.

Американец Дэвид Хэнсон, начинавший карьеру как художник в студии Уолта Диснея, — один из самых знаменитых производителей человекоподобных роботов-андроидов. Наиболее популярным его произведением является робот Софи, но он создавал и роботов, связанных с творческой деятельностью. Один из них, Профессор Эйнштейн, или Albert HUBO, созданный в 2017 году с обликом Альберта Эйнштейна, предназначен для обучения детей. Но нам интересен другой опыт. В 2008 году Хэнсон в результате сотрудничества с музыкантом Дэвидом Бирном создал трогательного поющего робота. Эта работа была названа «Песня для Хулио» и показана в Музее искусства королевы Софии в Мадриде на эпохальной выставке «Души и машины» в том же году.

Частью выставки «Победа над будущим» в павильоне России на Венецианской биеннале современного искусства в 2009 году стала инсталляция-лабиринт Георгия Острецова «Art Life, или Муки творчества». Художник соорудил из старых досок нечто вроде дома с привидениями, где из стен высовывались руки (искусные муляжи), а в конце анфилады темных комнат обнаруживалась фигура автора, сидящего за столом и что-то маниакально рисующего. Но это был не сам Георгий Острецов, а очень похожий на него робот-манекен. Ирония художника, придумавшего себе механическое альтер эго, вырисовывающее тупые кружочки, всем была понятна, притом что произведения самого Острецова отличаются изобретательностью и разнообразием. Можно сказать, что робот был метафорой художника в творческом тупике.

Осенью прошлого, 2022 года мир потрясла новость о том, что впервые в британском парламенте, в палате лордов, с речью выступил робот, и не просто робот, а робот-художница Эй-Да (или Ада). Лорды расспрашивали ее, как она творит, и она отвечала, что вместо глаз у нее видеокамеры и это позволяет ей точно живописать натуру. Неизвестно, захотели бы члены палаты лордов поговорить с обычным, живым художником о его творчестве. В самом деле, произведения Эй-Ды можно расценивать как реалистические. Выставка ее работ даже прошла в лондонском Музее дизайна. Но гораздо больший эффект, чем ее довольно банальные картинки, произвел сам прекрасный облик робота, которому разработчики из Оксфордского университета и программисты из Лидса придали сходство с портретами Ады Лавлейс (1815–1852), гениальной британской женщины-математика, дочери лорда Байрона, которую называют первым в мире программистом. Рисующий робот получил имя в ее честь.

Бренд Louis Vuitton давно сотрудничает с японкой Яёи Кусамой, которой сейчас 93 года, но нынешняя рекламная кампания товаров, сделанных в коллаборации с художницей, потрясла воображение не только покупателей, но и художественных критиков. Мало того что гигантскую скульптуру Кусамы установили в лондонском магазине марки — создали робота, очень похожего на художницу, который рисует кружочки в витрине бутика Louis Vuitton в Нью-Йорке. При всем совершенстве этого робота у наблюдателей возникает вопрос: не слишком ли обидна эта метафора художника как управляемой и заранее запрограммированной машины?