Один из полутора миллиардов, но все же сам по себе

Известнейший китайский художник Ай Вэйвэй выпустил мемуары «1000 лет радостей и печалей», которые теперь изданы на русском языке «Альпиной нонфикшн». В своем эпическом повествовании он проследил историю Китая за последние 100 с лишним лет на примере собственной семьи. И начал с 1910 года, когда в зажиточной крестьянской семье родился его отец, впоследствии выдающийся китайский поэт Ай Цин. В 1950-м, на пике карьеры, тот возглавлял «Жэньминь вэньсюэ» — главное издание Всекитайской ассоциации литературы и искусства, жил в Пекине в роскошных апартаментах, имел прислугу. Так что Ай Вэйвэй появился на свет в 1957-м в атмосфере достатка и благополучия.

Зато в 1960-е, в период «культурной революции», семья хлебнула горя: их сослали в трудовой лагерь в пустыне Гурбантюнгут (в «маленькую Сибирь»), поселили в землянке; отец мыл общественные туалеты и каждый день на политинформации каялся в грехах перед двумя сотнями человек. По сравнению с условиями, в которых Ай Вэйвэй жил со своих 10 до 15 лет, то есть до реабилитации отца, антиутопия Оруэлла кажется милой детской сказкой. Будущий художник вырос стоиком. Как и его отец, он безмерно одарен: его неукротимая энергия проявляется не только в масштабных инсталляциях, но и в фотографии, кинодокументалистике, архитектуре, теперь вот в мемуарах.

В юности он хотел стать мультипликатором и был в числе первых китайских студентов, отправившихся в 1981-м учиться в США. Спустя 13 лет, так и не окончив колледж и не сумев пробиться на арт-сцене, он вернулся на родину. Именно в Китае к нему пришла международная известность. В 1999-м он участвовал в Венецианской биеннале, а в 2010-м в Турбинном зале Тейт Модерн разбросал на полу 100 млн раскрашенных вручную фарфоровых семечек, тем самым продемонстрировав почти безграничные производственные возможности Китая (семечки изготовило 1,6 тыс. ремесленников).

На родине проявился еще один талант Ай Вэйвэя: он обладает необычайным социальным темпераментом и нетерпим к коррупции и лжи во власти. В середине 2000-х он стал популярным в Китае блогером и прославился, в частности, тем, что собрал и опубликовал имена 4851 ребенка, погибшего при землетрясении в провинции Сычуань в 2008 году. Художник связал их смерть с коррупцией и некачественным строительством школьных зданий.

После этого скандала Коммунистическая партия Китая объявила Ай Вэйвэя личным врагом. За ним установили слежку, его арт-проекты были заморожены, а построенная близ Шанхая мастерская — снесена. В 2011 году художника арестовали прямо в аэропорту, когда он улетал на открытие выставки в Гонконг. Всепланетная акция солидарности с ним стала беспрецедентной для художественного мира. В нее были вовлечены крупнейшие музеи и знаменитые художники; тысячи людей в Лондоне, Нью-Йорке, Париже, Стокгольме и других городах устраивали сидячие забастовки перед китайскими посольствами (акция «1001 стул для Ай Вэйвэя»). Спустя два с половиной месяца художника выпустили, а в 2015-м разрешили покинуть страну.

Мемуары написаны с ощутимой страстью, от них трудно оторваться. Они дают представление о таком Китае, который неизвестен широкой публике. Речь не только о бесчеловечном коммунистическом прошлом, но и о капиталистическом настоящем. Китайское экономическое чудо художника совсем не очаровало. По его мнению, государственная машина, как и во времена Мао, подавляет инакомыслие и безжалостна к идеологическим противникам. Ничем хорошим это не закончится, полагает автор. Учитывая, что в октябре 2022 года Си Цзиньпин в третий раз избран главой ЦК КПК и речь заходит о его пожизненном правлении, не исключено, что диссидентский пафос Ай Вэйвэя может оказаться пророческим.

И вторая причина, почему книгу надо прочесть: она создает важный международный контекст для российского искусства. Исподволь читателю становится понятно, что и Pussy Riot, и Петр Павленский — это не проявления посконного скоморошества, а вполне себе генеральная линия contemporary art, на стыке искусства, политики и медиа.