Бекфордова башня еще постоит, хотя все другие упали

Когда башня, возвышающаяся над Батом на холме Лендсдаун, заметно покачивается от порывов ветра, посетитель, преодолевший подъем по ее 154 ступеням, может физически ощутить, почему этот объект культурно-исторического наследия признан находящимся под угрозой. И заодно вспомнить, что 200 лет назад его строитель был широко известен тем, что возведенные им башни регулярно падали.

«Если честно, то просто удивительно, что она все еще стоит», — говорит Эйми Фрост, куратор Фонда охраны Бата, в собственности которого находится Бекфордова башня. В 1931 году башня пострадала от пожара, уничтожившего оригинальные интерьеры, и с тех пор ей требуется ремонт за ремонтом. Во время дождя вода переливается через края водосточных желобов и просачивается в щели между деревянными элементами, покрывающими крышу фонаря, и Фрост приходится расставлять по башне ведра. Недавно фонд подал заявку на грант от Фонда лотереи «Культурное наследие» на финансирование очередного этапа работ (одни только строительные леса обойдутся в £300 тыс.).

В этой легендарной башне располагается единственный в мире музей, рассказывающий историю строителя и коллекционера Уильяма Бекфорда (1760–1844) и сотрудничавшего с ним молодого архитектора Г.-Э.Гудриджа, испытавшего влияние Джона Соуна. Ко времени продажи в 1823 году своего самого внушительного творения — Фонтхиллского аббатства в Уилтшире, построенного по проекту Джеймса Уайетта, — Бекфорд уже почти полностью растратил огромное состояние. Через два года после продажи 92-метровая башня аббатства обвалилась в третий и последний раз. А в 1827 году Бекфорд построил на холме Лендсдаун новую башню, чтобы хранить в ней коллекцию искусства.

В музее экспонируются картины Уиллиса Мэддокса, написанные вскоре после смерти Бекфорда и дающие представление о богатстве его собрания. Принадлежавшие ему «Святая Екатерина Александрийская» Рафаэля и «Портрет дожа Леонардо Лоредана» Беллини теперь хранятся в лондонской Нацио­нальной галерее, а другие произведения находятся в коллекциях Музея Виктории и Альберта, Собрания Уоллеса и Британского музея.

Недавно при поддержке Художественного фонда музей в Бате приобрел портрет Бекфорда кисти Мэддокса, написанный по заказу дочери коллекционера, Сьюзен. На нем Бекфорд изображен на смертном одре, а рама, обрамляющая полотно, украшена такими же декоративными элементами, как и его гроб. После реставрации картины Фрост собирается повесить ее рядом с портретом кисти Джона Хоппнера, полученным во временное пользование от Музея и художественной галереи Солфорда. На нем 40-летний Бекфорд изображен задумчивым и отчужденным. Фрост рассказывает, что, хотя он охотно принимал ученых гостей, вел обширную переписку и заводил романы, у него было очень мало близких друзей.

Экспозиция повествует и о неприглядной стороне биографии Бекфорда-рабовладельца, который стал миллионером, унаследовав сахарные плантации на Ямайке. Он был вынужден на много лет покинуть Англию из-за скандала, связанного с совращением несовершеннолетнего мальчика, и долго путешествовал, занимаясь литературной деятельностью. Среди прочего он написал готическую повесть «Ватек», якобы сочиненную всего за один день и две бессонные ночи, — прежде чем вернуться домой и начать строить.

Башня, где он проводил целые дни в окружении лишь спаниелей, венчает так называемую дорогу Бекфорда — полуторакилометровый участок купленной или арендованной земли, простирающийся от его дома под названием «Полумесяц Лендсдаун». По словам Фрост, коллекция, башня и ландшафт были задуманы как единое произведение искусства, но сейчас значительная часть территории застроена жилыми домами. Недавно фонду удалось приобрести луг, относившийся к землям Бекфорда. Здесь находится поросший кустарником вход в грот, который также отреставрируют, чтобы открыть для посещения.

Дочь Бекфорда после смерти отца продала башню, но, узнав, что в ней собираются открыть паб, пришла в ужас, выкупила ее обратно и передала церкви. Сад превратили в кладбище, а башню — в часовню-склеп. После чего Бекфорд совершил последнее путешествие: его останки перевезли с другого кладбища и перезахоронили в могиле с надгробием из розового мрамора, созданным по эскизу Гудриджа. Он по-прежнему покоится там, в тени своего эксцентричного творения.