На одной «‎Проходной выставке»‎ показывают всякие «‎Каракули»‎

«‎В современном московском искусстве без концепции никуда», — примерно так, если пересказывать «‎с купюрами», начинается текст, открывающий выставку «‎Красного кружка»‎ в Новом крыле Дома Гоголя на Никитском бульваре. «‎Красный кружок» — это вовсе не левацкое политобъединение, как можно было бы подумать, а коллектив художников, работающих под руководством Авдея Тер-Оганьяна — одного из главных мятежников отечественной арт-сцены. Сегодня вместо одиозных узких усов ‎щеточкой он носит длинную, чуть растрепанную седую бороду, с которой, подвинув Ленина, вполне мог бы составить компанию Марксу и Энгельсу на тройном портрете. Революционер Тер-Оганьян готовит художников-формалистов, доводящих свой формализм до буквально «идиотического» (по его собственному выражению) абсолюта, как было на предыдущей выставке «Красного кружка» под названием «‎Шарики и кружочки». Вместе с учениками‎ он подрывает концептуальные устои московского искусства, почти полностью сосредотачиваясь на форме — и вот уже в названии объединения видится намек на один из супрематическ‎их первоэлементов.

Подрывной характер их новой выставки — в ее подкупающей бесхитростности.‎ ‎Какая самая крамольная мысль, которая может прийти в голову куратору? Конечно, «‎просто показать художников — без темы, без концепции». Сегодня это даже не дурной тон, а, можно сказать, радикальный пример арт-отступничества. На этот шаг Тер-Оганьян с его подопечными пошел совершенно осознанно. И встретил сопротивление. «‎Без концепции нельзя», — ответили им в Новом крыле.‎ Но в совриске действуют свои, парадоксальные законы: тут смысл легко рождается из отсутствия. Так случилось и в этот раз. И проект, не посвященный никакой конкретной теме и проблематике, вдруг стал постироничным комментарием к процессу современного выставочного производства.

На входе зрителя встречает отнюдь не образцовый кураторский текст. Собственно, образцовый кураторский текст призван наскучить зрителю примерно на первом же абзаце, хотя самые стойкие непременно попробуют продраться до самого конца сквозь глубокомысленные авторские дебри с вкраплениями Беньямина, Делёза или Лакана. Здесь же нас приветствует Козьма Прутков, а дальше мы видим непривычно прямодушную историю о том, как художники договаривались о проведении выставки, искали концепцию, которой не предполагалось, и что из всего этого вышло.

А вышла «Проходная выставка». «Проходная» в смысле «не претендующая на весомость замысла». И осознающая это. Но не только. В названии также отражен нетривиальный экспозиционный прием выхода произведений на чужую территорию, за границы своих залов. Проходя сквозь эти залы с перетекающими из одного в другой работами, зритель отмечает единство художников «Красного кружка», которое, хотя и не декларируется, в какой-то степени уже сложилось.

Первый зал от пола до потолка заполнен портретами-набросками Марии Заикиной. Среди них можно отыскать и знакомые лица, например Фернана Леже и Германа Виноградова. Иван Намулат повесил, причем где-то на уровне детских глаз, цикл коллажей «‎Красивые бумажки», чьи композиции формируются по принципу дадаистской случайности: вырезки из икеевских инструкций могут соседствовать в них, скажем, с фотографией композитора Арама Хачатуряна. Тара Тарабцева берет нарочито наивный, незатейливый образ — милую пушистую собачку — и воспроизводит его в разных техниках и материалах: здесь и вышивка, и мозаика, и монументальное изображение на прозрачной пленке. Энергичная абстракция Наты Янчур вторгается сразу в два соседних зала. Отрисованная будто бы наспех в графическом редакторе и затем перенесенная на стену, она не пытается казаться тем, чем не является: вместо загадочного названия в духе «‎Композиция № 146» или чего-то еще более многозначительного (как, например, у Сая Твомбли) мы читаем на этикетке — «‎Каракули». ‎В конце концов, именно так ты эти линии и воспринимаешь без искусствоведческой профдеформации.

Самую концептуальную работу представил Эдуард Зимовцев (по совместительству куратор выставки). Примечательно, что только она сопровождена экспликацией, как бы подчеркивая клише: где концептуализм, там и текст. В инсталляции он увековечил то, что уж точно не рассчитывало на такую привилегию, — заурядные любительские видео, набравшие ноль просмотров на YouTube. Невольно отмечаешь, что кое-чем эти ролики роднятся с большей частью видео-арта: они такие же невыносимо скучные.

Едва заметная на стене инсталляция Филиппа Шувалова «‎Шурупчики молчат» в действительности не такая уж немногословная‎. Десятки шурупчиков, которые могли бы быть ввинчены в стену, вопреки всяким ожиданиям и здравому смыслу приклеены к ней скотчем, как бы напоминая о том, что искусство не должно быть утилитарным — если, конечно, не пытаться прикрыть картиной дыру на обоях. Кроме того, в работе видится остроумный комментарий по поводу нашумевшего банана Маурицио Каттелана.

Ловко перекликаются между собой два последних произведения в экспозиции. Так, Миша Зотов артифицирует и эстетизирует планы квартир, накладывая на них трехцветные мондриановские структуры, а Андрей Крюк создает тотальную инсталляцию из снимков неприглядного жилья с риелторских сайтов. Из этой головокружительной обыденности, настолько реальной, что почти нереальной, хочется, подобно герою Ильи Кабакова, катапультироваться подальше в космос.

На выставке нет текстов, которые покровительственно говорят зрителю: «‎А сейчас, друг, мы всё тебе объясним». ‎Зритель свободен интерпретировать увиденное, как ему хочется, — или не интерпретировать вовсе. Примечательно, что в ответ на просьбу подробнее рассказать об экспозиции один из участников проекта начинает так: «Ну, тут у нас какие-то собачки, тут — какие-то коллажи…» Вообще-то, художники, если пристать к ним с вопросами, готовы изложить и более экзистенциально-глубокие трактовки собственных и чужих работ. Но в подобных трактовках теряется легкость и непосредственность, которые так подкупают во всех этих «Каракулях» и «Красивых картинках». Выставка очищает современное искусство от пафоса и напускной глубокомысленности и искренне, хотя, разумеется, не без самоиронии, признает его (свою) несуразность, становясь, таким образом, наглядным примером метамодернистского проекта. Так что, если вы еще не разобрались с тем, что такое «метамодернизм» и «постирония» в искусстве, добро пожаловать на «Проходную выставку» — она эти термины немного прояснит.

Новое крыло Дома Гоголя
«‎Проходная выставка „Красного кружка“»
До 26 июня