Евгений Хамин: «Я доверяю искусству, и оно направляет меня»

Евгений Хамин — бывший военный врач, и в своем подходе к составлению коллекции современного искусства он сочетает изобретательность и методичность. Его вдохновили на это как художники из Воронежа — расположенного в 500 км от Москвы старинного русского города, важного центра кораблестроения при Петре I, где Хамин известен в качестве девелопера, филантропа и депутата областной думы, — так и поездки в зарубежные художественные центры вроде Тейт Модерн в Лондоне и Музея Гуггенхайма в Бильбао.

Воронеж пестует одних из лучших современных художников России с 2008 года, когда в городе начался креативный бум, породивший два главных его творческих инкубатора: художественную галерею Х.Л.А.М., основанную Алексеем Горбуновым, и Воронежский центр современного искусства (работал до 2019 года). «Это была основа, отправной пункт, — рассказывает Хамин. — Местные дарования — Арсений Жиляев (р. 1984), Иван Горшков (р. 1986), Николай Алексеев (р. 1986), Илья Долгов (р. 1984) — теперь стали художниками музейного уровня, известными далеко за пределами Воронежа».

Сейчас здесь активно работает второе поколение современных художников, в их числе — Кирилл Гаршин (р. 1990), Миша Гудвин (р. 1995) и другие, известные своей «уникальностью, выделяющей их» на московской арт-сцене. «Так группа из 10–15 человек может развернуть художественную жизнь высокого уровня в городе, где нет ни единого музея или центра, посвященного современному искусству, и не проходят крупные выставки». Несмотря на последние обстоятельства, многие из них продолжают держаться рядом с домом, хотя карьеру они строят в столице. В коллекции 55-летнего Хамина есть работы всех этих местных художников, и вскоре они войдут в экспозицию музея современного искусства, который коллекционер планирует учредить в Воронеже. Отдельные его пространства заработают уже в 2022–2023 годах, а открытие главного здания намечено на 2026 год.

В числе первых приобретений современного искусства — трех работ, купленных коллекционером на Sotheby’s в 2015 году, — «Санаторий имени Парижской коммуны» (1982–1983) Натальи Нестеровой (р. 1944), стоивший £13,75 тыс. Сейчас в его собрании пять произведений Нестеровой, чьему творчеству отведен целый зал Новой Третьяковки. «На мой взгляд, в ее примитивистской и „элегантной“ живописной манере очень много спокойствия и душевности», — говорит он. Ее картины полны аллегорий, или, как считает Хамин, «простых истин, наводящих на умиротворенные и спокойные размышления». Наталья Нестерова входит в число советских художников-нонконформистов, составляющих основную часть его коллекции. «Меня поражает, как культура Советского Союза, будучи настолько изолированной, смогла породить такое множество сильных и разных авторов», — отмечает он.

На наши вопросы Евгений Хамин отвечал как в письменной форме, так и по Zoom. На стенах за его спиной были видны произведения воронежских соцреалистов, приобретенные им на раннем этапе коллекционерского пути.

По его словам, если бы искусство можно было разделить на то, которое ему нравится, и то, которое его восхищает, то «воронежские художники попали бы во вторую категорию». «Оно как будто приводит вас в состояние „я не знаю, как это воспринимать“, или „я даже представить себе ничего подобного не мог“, или „оно вызывает очень много сложных эмоций“. Возможно, дело в совершенно необычном юморе или видении вещей». В его коллекции также есть произведения Бориса Турецкого (1928–1997) и Светланы Копыстянской (р. 1950) — художников-нонконформистов с воронежскими корнями.

Свое первое произведение современного воронежского художника Хамин приобрел на торгах аукционного дома Vladey в 2016 году. Им стала картина «Всадник» (2014) Ивана Горшкова с напоминающим Франкенштейна персонажем, «чья громоздкая и распухшая фигура и устремленный вверх взгляд выражают одновременно силу и жалость». Это один из ранних экспериментов художника с «концепцией уродливой фигуративной живописи».

«В искусстве я смотрю не на то, что изображено, а на то, как оно изображено, что я думаю и чувствую, когда вижу произведение, — говорит коллекционер. — Я доверяю искусству, и оно направляет меня».

Новый музей и центр современного искусства площадью 3,5 тыс. кв. м будет находиться в городе-спутнике Солнечный, который под Воронежем строит группа компаний Хамина, и станет частью целого культурного кластера, куда также войдут театральная и концертная площадки. Кроме того, улицы Солнечного украсят современной скульптурой и паблик-артом (Хамин уже приобрел «Аленку», установленную в прошлом году в Нововоронеже, — пользователи соцсетей прозвали ее «Аленушкой Апокалипсиса»).

Коллекционер рассказал, что в планах у него образовательные программы, временные выставки в сотрудничестве с московскими и региональными музеями современного искусства и другими частными коллекциями, художественные мастерские и резиденции с акцентом на местных и региональных художников.

«Воронеж сильно ориентирован на Москву, но мы хотели бы сместить этот фокус, например, на юг, на наш и соседние регионы», — рассказывает он. В сентябре искусство из его собрания, в том числе «Цыпленок, завернутый в газету „Советская Россия“» (1968) Оскара Рабина, было представлено в секции «Глазами коллекционера» на ярмарке современного искусства Cosmoscow 2021.

По словам Хамина, впервые побывав в Бильбао, он испытал шок, который и вдохновил его на строительство Солнечного. «Я ходил по нему, на физическом уровне ощущая гостеприимную и чистую атмосферу города, созданного гением архитекторов, урбанистов, городской администрации и жителей, и все время напоминал себе, что это самый большой город в Стране Басков, которая еще недавно ассоциировалась в первую очередь с сепаратизмом, а ее экономика была в глубоком кризисе, — рассказывает он. — И центр современного искусства сыграл ключевую роль в этом преображении».

Свой будущий музей он видит как одну из движущих сил региона и «инструмент джентрификации» наподобие Тейт Модерн. Его первая задача — стимулировать развитие Воронежской области, а вторая — стать на культурной карте страны точкой, которая заслуживает посещения именно ради искусства и особой атмосферы, ради специальных мероприятий.

Что еще важнее — он говорит, что считает музей воплощением своей миссии заполнить пробел в музейном представительстве современного искусства за пределами Москвы, поскольку «в наших региональных государственных музеях история искусства в лучшем случае обрывается на авангарде». Пробел в знаниях, по его мнению, усугубляется тем, что до 1990-х современное искусство в стране находилось в подполье и не было известно широкой публике. «Я осознал, что мне выпала эта миссия — почетная возможность представить сферу современного искусства в Воронеже, — говорит он, — дополнить культуру города целым историческим пластом. Да, это дорогостоящий и долгосрочный проект, и, возможно, не все жители примут и поймут его, но уже сейчас очевидно, что без этого жизнь города будет неполной, его потенциал не будет реализован». 

Впервые текст опубликован на английском языке в № 37 (декабрь 2021 года) онлайн-журнала Russian Art Focus